– Не все, – согласился Добрыня. А я-то надеялась услышать, что уж Сивогривов точно следует. Беда с этими бестолковыми колдунами.

Глава VII

Полночи я ворочалась, думая об угрозах Лазаря. Забылась очень поздно. Беспокойное что-то привиделось. Будто бегу я по бесконечным переходам, а откуда-то сбоку всё выскакивают преследователи. Разбудил скрежет. Я резко села на кровати и подумала: «Нет! Пусть мне это снится!» – но сон уже отступил. А ключ в замке продолжал поворачиваться.

Короткого мгновения хватило, чтобы взмолиться: «Пусть лучше новая соседка! Пусть Малина Борисовна! Пусть Дубинин! Пусть Пересвет! Нет, Пересвет не пусть!»

На пороге объявилась Лучезара. В вечернем платье до пола. Вся увешана драгоценностями. С открытой бутылкой игривого в руках. В копне волос что-то блестит.

У меня отнялся язык.

– Добряна, привет, – ведьма допила из бутылки и потрясла её, дабы удостовериться, что игривое закончилось. – Я соскучилась.

– Дверь закрой, – прорычала я. – Какого нечистика?..

– Знаешь, – Лучезара исполнила просьбу, затем подошла, поставила пустую бутылку на стол и села ко мне на кровать, – я теряюсь в догадках. Кажется, Радмилке не нравится, что я так долго у неё задержалась. Сначала она радовалась, а сейчас вечно талдычит, что я должна сдаться. Что я могу навлечь на неё опасность. Что я тебя бросила, а это неправильно. А потом говорит, как она рада, что мы вместе. Сегодня вообще заявила, что один из приятелей Славомира знает, как я пряталась у тебя и обязательно меня найдёт. Я же не глупая, догадываюсь, что она врёт. Ты тоже не глупая, не станешь открывать друзьям Славомира правду…

Мне пришлось рассказать Радмилке часть правды. Теперь и она жаждала выведать, как у меня получилось отыграть Дубинина без потерь.

– …в общем, могла бы не выдумывать. Не дурочка, понимаю. Короче, я дезориентирована…

Чародейка с трудом выговорила это слово.

– Прошу тебя, не говори, что вернулась сюда… – я замолчала, продолжив про себя молиться, чтоб Лучезара оказалась сном.

– Почему? Я с тобой лучше поживу. Ой, сумку за дверью оставила.

Она вскочила и приволокла из коридора баул. До меня начало доходить, что сном в комнате уже и не пахнет.

– Ко мне нельзя, – я почувствовала, как взрастает обида. И надвигается поток слёз. Ужасным нытиком стала в последние месяцы. – Верещагина, ну ты же всё… свернулась… ну почему опять? Почему ты не в Забытии? Почему здесь?

– Мы с Радмилкой тяжело характерами сходимся, – непосредственно продолжала Лучезара. – Я всегда чувствовала негатив от неё какой-то. А с тобой хорошо.

Если Лазарь узнает (вдруг он выкинет номер в стиле Зорицы?), то я стану уламывать Ягоду прислать мне ещё подарочек. Что угодно. Мы вдвоём с Дубининым станем. Каждые два месяца. Очередная кабала.

– Никогда о таком не слыхала, – пробормотала я. Верещагина с Барышниковой так дружили, что всех завидки брали. Это мне ведьма опять на жалость давит своими выдумками.

Я взялась сочинять причины для отказа от третьей попытки добрососедского сосуществования. Полуночная гостья, каковая хуже захватчика, будто ничего не замечала. Продолжала раскладывать свои вещи. Обалдеть, сколько у неё обновок! Платья… а украшения эти откуда? Мама дорогая! Меховое манто ей зачем? Через несколько дней лето в полные права вступает. Я лгала и изворачивалась, чтобы резани извлечь из чужих карманов, а Лучезара всё на тряпьё спустила.

Она развешивала шмотки в шкафу и рассказывала, что сама по торговым центрам не ходила. Ей девчонки на примерку вещи приносили. Что не подходило – сдавали обратно или себе оставляли. А по вечерам они пили игривое, чтобы покупки долго служили.

Стоп! Манто – штука чрезмерно дорогая. Я столько не выиграла. Да и золото…

– Как-то решила спуститься вниз, в трактир. В другом доме, рядышком. Сотового-то у меня нет. У девчонок не беру, неприлично вроде…

А мой брала. Приличная ты наша…

– …и из трактира позвонила дядьке. Тому самому лекарю Верещагину, у которого ты на Острове наблюдаешься. Маме звонить нельзя…

Я сумрачно кивнула. Убедительные слова отказывались находиться. Надо же, Радмилка избавилась от ведьмы. Не пропал втуне довод.

– …он сказал, чтоб я не трепыхалась. Переждала немножко. Всё сложится хорошо.

Конечно! Чего ей трепыхаться? Это моя задача.

– Всё хорошо никогда не складывается, – выдала я фразу, призванную испортить замечательное настроение интервентке. Или как там звучит женский род столь подходящего слова? А что? Мне указанная фраза часто настроение портит. – Лучезара, как бы тебе сказать? Приятель Славомира…

– Дело времени, – продолжала ведьма. – Гуляевы уже почти отказались от претензий. Мне дядька сообщил. Сколько сил отчим приложил? Осталось решить вопрос с Чародейным управлением. Дядька мне денег передал. Радмилка на Остров ездила. От них, правда, почти ничего не осталось.

Немудрено.

– Лучезара, иди домой, – жалобно простонала я. – Плевать на Гуляевых. Но как ты собралась решать вопрос с Чародейным управлением? Радмилка говорила, какое тебя ждёт наказание. Его не избежать.

– Зато я как могу оттягиваю момент слушания. Лучше ведь позже, да?