Читаем ЛСД психотерапия полностью

В начале Эрвин демонстрировал крайне высокую устойчивость к действию ЛСД; однажды ему удалось  успешно сопротивляться действию 1500 мкг Сандоз ЛСД, назначенному внутримышечно4. Долгие серии сессий с высокой дозой были полностью бессобытийными; содержание большинства из них ограничивалось массовой соматизацией и борьбой за контроль. После этого он постепенно получил доступ к некоторым недавним биографическим событиям, таким как воспоминания о службе в армии. В конце концов, в своей тридцать восьмой сессии он неожиданно, но убедительно и реалистично регрессировал в детство. Он почувствовал себя маленьким и беспомощным, и у него были очень странные ощущения в генитальной области. Ему показалось, что его пенис уменьшился и стал крошечным, как у младенца. Это сопровождалось определенной тревогой по поводу возможности потери контроля над своей прямой кишкой и стыдным ощущением, что его штаны вдруг стали грязными и мокрыми. Его обычная обсессивная необходимость усилилась до невероятной степени и казалась тесно связанной с видениями движущихся рептилий и узорами змеиной шкуры. Сдвиг различных элементов внутри его воображаемой геометрической системы казался полностью синхронизированным, а временами, даже идентичным движениям змей. На этих сессиях он прорабатывал проблемы, связанные с приучением к туалету и борьбой с авторитетом родителей. Выделительные функции имели для него амбивалентное значение, одновременно представляясь приятными и отвратительными.

В связи с этим он пережил в сложной форме и при полной возрастной регрессии событие, которое случилось, когда ему было два года. Его мать повела его в цирк, и он смотрел представление, сидя у нее на коленях на первом ряду. После номера, в котором женщина исполняла танец живота с большим удавом, ее партнер-мужчина пронес змею по краю арены, показывая ее зрителям. Когда он приблизился к Эрвину и его матери, змея неожиданно дернулась. В приступе паники Эрвин описался и обкакался, сидя у матери на коленях. Она почувствовала себя очень неудобно, и они сразу же ушли. Реальность этого воспоминания была позже подтверждена матерью Эрвина.

Ему понадобилось много времени для того, чтобы проработать все сложные эмоции, связанные с этим событием. Они варьировались от отвращения, смущения, стыда и чувства неполноценности до сильного либидиального удовлетворения и чувства триумфа, связанного с нарушением преувеличенных родительских запретов, касающихся соблюдения чистоты. На этом уровне образ змеи и невротические симптомы имели явную анальную коннотацию; змеиные формы были похожи на фекалии, и обсессивная озабоченность сдвигом системы координат отражало движение каловых масс.

Позднее в сессиях Эрвина появился абсолютно новый элемент. Видение змеиной шкуры и колец змеиного тела стало связанным с сильным эротическим возбуждением и сексуальным напряжением. Иногда  Эрвин видел сцены, в которых присутствовали обнаженные мужские и женские тела, участвующее в сексуальном взаимодействии. Эти картины, в конце концов, привели к сложному переживанию классической примальной фрейдистской сцены – наблюдение за сексуальной активностью родителей, которой он придал садистскую интерпретацию. Он почувствовал, что это событие случилось примерно в одно и то же время, что и тот поход в цирк. Два воспоминания, кажется, были глубоко схожи; и в одном, и в другом участвовали мужчина и женщина, а он был наблюдателем. Удав из цирка и пенис из примальной сцены казались символически эквивалентными. На этом уровне змея стала чисто фаллическим знаком в полном соответствии с фрейдистской традицией.

Когда Эрвин перешел на перинатальный уровень, многие из элементов, которые он встречал раньше, обрели значение в связи с родовыми мучениями. Так змея стала символом деструктивного женского элемента, разрушающим и душащим ребенка во время родов. Эрвин вспомнил книги и фильмы, показывающие удавов, сжимающих своих жертв и глотающих их. Сходство между этими действиями и родами и беременностью, кажется, представляло собой ассоциативный мостик между фаллической коннотацией символа змеи и ее связью с процессом смерти-возрождения. Обсессивные симптомы все еще были тесно связанными с движениями змеиного тела, но сейчас они символически отражали конфликтные силы во время проталкивания по родовому каналу. Чувство нечистоты распространилось с гениальной и анальной зон на все тело и имело сходство с состоянием новорожденного сразу после рождения. Проблема потери контроля над мочевым пузырем и прямой кишкой теперь была связана с рефлексом уринации и дефекации, который возникает как реакция на родовую агонию.

Змеиные видения сохранились даже в более поздних сессиях, имеющих трансперсональную природу. Здесь змея появлялась в различных архетипических и мифологических контекстах. Эрвин описывал разнообразные видения великих жриц, прислуживающих священным питонам, змей, воплощающих первичные силы природы, гигантского Уробороса, глотающего свой хвост, змей, покрытых перьями и других загадочных змееподобных божеств.