Читаем Ложись полностью

Покойники на каждом шагу. Жуткая картина. Отовсюду торчат ноги, руки, бедра, черепа. С костей черными лохмотьями свисает сгнившее мясо. Жужжат блестящие зеленые мухи, и в густой жиже разлагающихся тел копошатся толстые желтые черви. Солдаты с отвращением плюют и, стараясь не смотреть на эти ужасающие останки, забрасывают их землей, сдерживая приступ тошноты. Коста достает платок, прикладывает его к носу, но тут же опускает руку и сплевывает. Аугусто тоже сплевывает. Его мутит от трупного смрада и вида разлагающихся тел. Он сплевывает еще и еще. Вдруг ему становится не по себе. Тоска сжимает грудь. Он вдыхает в себя этот омерзительный запах и, подавляя тошноту, шепчет: «Простите! Здесь гниют ваши бедные тела, а мы плюемся. Простите!»

Они переходят от трупа к трупу, забрасывают их землей. Земля усеяна пулями, осколками бомб, орудийных и минометных снарядов. Многие снаряды не взорвались. Надо быть осторожным, обходить их. Кажется, будто трупов становится все больше и больше. Волосы на голове шевелятся от ужаса. Аугусто рассказывали об этом сражении еще в деревне, до того как они поднялись сюда, на позицию. Иностранный легион, пехота, марокканцы. Атака без прикрытия. Голая гладкая степь и хорошо защищенный враг, стреляющий в упор.

Потрясенный Аугусто стоит среди трупов. Сержант Коста что-то говорит ему. Но Аугусто не слышит. Он отходит в сторону. Его взгляд прикован к этим каменным пирамидам. Возле одних валяются пустые винтовочные гильзы. Возле других даже этого нет. Чудовищно! Аугусто представляет себе, как эти люди пытались укрыться за камнями. И сразу же вспоминает, как он сам вот так же тщетно пытался защитить себя от орудийных снарядов в первом сражении. Он видит дрожащие, сведенные судорогой руки этих людей, складывающих пирамидой камни под немилосердным огнем минометов, пушек и пулеметов. Пулеметов с их сводящим с ума смертоносным лаем. Слышит, как глухо падает солдат с простреленным черепом, видит разбитые о камни нос, губы, зубы и ужас, застывший в изумленно открытых глазах. И думает о том, что матери, сестры и невесты, целовавшие эти глаза, напрасно будут ждать своих любимых. А потом забудут.

— Извините меня, — говорит он сержанту.

— Ты куда?

Аугусто не отвечает и уходит.

Он медленно бредет среди могил. Трупы свалили прямо в воронку и едва засыпали землей, с той жестокой поспешностью, с какой это делают на войне. Степь теперь будет усеяна мертвецами. Аугусто чудится, будто он видит, как они плывут, отчаянно размахивая своими жалкими конечностями с висящими лохмотьями мяса, тщетно силясь вырваться из этой мрачной лагуны смерти.

Аугусто останавливается. Снова идет, шатаясь. Тоска давит на него тяжелым грузом, ноги подгибаются.

Постепенно он приходит в себя. Торопливая суета солдат его отвлекает. Они прибыли сюда накануне. Это самая большая высота в окрестностях деревни. Аугусто прыгает на каменный бруствер. Ветер и сюда доносит со степи, которая простирается перед позицией, тяжелый удушливый запах.

Когда он проходит мимо солдат, они смеются и кричат ему:

— Эй, каптер, гляди, какую мы себе землянку вырыли!

— Привет, Гусман!

— Каптер, приготовь нам жратву получше!

Аугусто отвечает на их приветствия, улыбки. Останавливается, перекидывается несколькими словами с приятелями. Хвалит их работу. Идет дальше.

На позиции есть дом, где разместились офицеры. И конюшня, где расположились сержанты, каптер, его помощники. Солдаты вынуждены рыть себе землянки. Работа у них спорится. Изредка кто-нибудь в сердцах ругнется, но в общем им нравится это занятие, они шутят и смеются. Складывают камни, таскают черепицу с коровника, маскируют землянки ветвями. Почти все раздеты до пояса. Тела лоснятся от пота. Перед едой им разрешают сбегать к реке искупаться. Солдаты прыгают с обрывистого берега. Аугусто с ними. На реке слышатся хохот и крики.

Как-то утром Аугусто встретил там Эспиналя. Его рота находилась на других позициях. Аугусто давно его не видел. Стеснительный Эспиналь купался в трусах.

— Эй, братцы! Вы только поглядите на этого младенца! Мальчику стыдно!

— Да заткнитесь, олухи! Я и так на черта похож, — отшучивался Эспиналь, неторопливо и тщательно намыливаясь.

— Как жизнь, Эспиналь? Не видел тебя целую вечность! — радостно приветствовал его Аугусто.

— А, дружище, это ты? Как видишь, неплохо. Я прибыл сюда по поручению капитана.

— Как дела у вас на позициях?

— Неплохо. Загораем. А что у вас слышно?

— То же самое. Интересно, надолго ли?

— Не думаю. Говорят, на нашем участке началось какое-то движение.

— Да, я тоже кое-что слышал. Видно, снова угодим в хорошую передрягу.

— Тебе-то что! Тебе теперь нечего волноваться.

— Как это нечего? Ты разве не слышал, в последнем сражении убили каптера. Не очень-то весело, что и говорить.

— Уж как повезет.

— А если не повезет, тогда что?

Через несколько дней противник атаковал соседний участок. Слышался грохот взрывов. Как-то утром, возвращаясь с реки, они увидели приближающиеся эскадрильи бомбардировщиков и истребителей. Солдаты бросились врассыпную: «Ложись! В канаву! В канаву!»