Читаем Ловкач. Часть 2 полностью

Родители будто специально подгадывали время так, чтобы прийти, когда Райвен был у него. В присутствии родителей они даже не могли поговорить толком. Предки были на седьмом небе от того, что такой важный человек участвует в жизни их сына. Родные свято верили, что он и Райвен сблизились исключительно благодаря работе, и были убеждены, что их сын обзавёлся выгодными связями. Именно Райвен настоял на этой клинике и выбрал для него сиделку, которая дежурила по ночам на случай, если Эсперу что-то понадобится. Это вселяло надежду, что между ними всё осталось без изменений, и он по-прежнему важен для Райвена.

В больнице ему сразу же провели операцию. У него была порезана четырёхглавая мышца бедра с передней стороны. Мышцу сшили. Период реабилитации мог длиться от месяца до полугода, но он не собирался торчать здесь целый месяц.

Сначала он не хотел поднимать тему нападения при родителях, объяснить он ничего связно не мог, он и помнил-то всё размыто. Первое время он думал лишь о том, чтобы его оставили в покое. Наверное, эти дни, в перерывах между сном, он вёл себя просто отвратительно и достал всех. Он слишком много времени проводил в палате, сидя тут, как заключённый. Зачем вообще выходить на улицу?

Чего и следовало ожидать, родители заявили в полицию. Он давал показания, и это было ужасно. После уколов мысли были как в тумане, язык заплетался.

Не сразу, только день на четвёртый они с Райвеном смогли обсудить, что произошло на чемпионате по плаванию. Райвен заехал к нему вечером, на улице было по-июльски жарко, солнце палило через окна в палате. А он находился здесь, в этой кровати. В голове ещё до конца не прояснилось, от тех лекарств, которыми его накачали, во всём теле была ужасная слабость.

Застывшим взглядом Эспер мозолил окно, он уже почти ненавидел здешний вид на улицу. Он сидел так уже неизвестно сколько, спина начала неметь, бедро неприятно тянуло. За время, проведённое в этой комнате, он успел столько всего обдумать. Но одного он по-прежнему не знал — сможет ли он когда-нибудь плавать так же, как раньше.

Райвен устроился в кресле рядом с постелью и подался вперёд. Его колени теперь соприкасались с больничной койкой.

Большую часть времени, когда они виделись, тот находился у его постели. Похоже, визиты Райвена станут самым ярким воспоминанием о днях, проведённых в больнице. Он приезжал каждый день после работы, прихватив с собой пакет с продуктами. Райвен всё время пытался максимально разнообразить его рацион питания. Эспер знал, что ему ещё долгое время придётся сидеть на витаминах, поддерживающих организм.

— Я подготовил людей для расследования, — произнёс Райвен, касаясь его ладони и запястья кончиками пальцев; от щекотки по коже забегали мурашки. Мужчина любовался видом из окна, как будто там было на что смотреть. — Сложность в том, что ты не видел нападавшего.

— На это и был весь расчёт, — вяло отозвался Эспер, не меняя позы. — Кто-то не хотел палиться. И что теперь? Мы не сможем узнать, кто это?

Да, он действительно не обратил внимания на лицо. Значит, он смотрел куда-то в другую сторону. У выхода была толкучка. Все его мысли в тот момент были заняты чемпионатом.

Эспер хотел максимально честной борьбы и запретил Райвену помогать ему в день соревнований. Никакого магического воздействия, никаких мигающих лампочек, никаких туманных галлюцинаций, он даже просил мужчину максимально сбавить эту свою энергетику. Он не переставал задаваться вопросом: а что было бы, используй Райвен на нём свои способности? Он избежал бы нападения? Сумел бы проплыть дистанцию? Что было бы, если бы действовал на пределе своих возможностей, помноженных на силу воздействия музы. Смог бы он преодолеть себя, и не был бы удалён из бассейна ещё в самом начале соревнований? Он никогда не видел, на что по-настоящему способен Райвен, даже в боксёрском клубе тот раскрыл не весь свой потенциал, и Эспер испытал лишь толику его силы. Одно знал точно: разрушающая магия Райвена — или чем бы оно ни было — поистине велика. Его способность к забвению просто ужасает. Тогда какой силы должна быть его созидающая магия?

— Вы же видели всё во время заплыва? — спросил он каким-то чужим голосом. Его голова сейчас не работала, и его почти всё время клонило в сон. — Я не помню, что произошло после прыжка. Я и сам старт помню расплывчато.

— У тебя была сильная кровопотеря, — произнёс Райвен, не прекращая легонько щекотать и поглаживать ему руку, — чудом не задело артерию. Порез оказался глубокий и рваный. У тебя было очень низкое артериальное давление, когда приехала скорая.

О том, зачем он прыгнул в воду и подверг свою жизнь опасности, можно было спорить бесконечно. Наверное, в тот момент он совсем не соображал, что делает.

— Вам не кажется, что на такое способен кто-то из участников заплыва? Всем известно, что я сильный пловец.

— Эспер, я много, что думаю. И мне хотелось бы ошибаться, — интересный ответ, сонно подумал Эспер.