Читаем Ловкач. Часть 1 (СИ) полностью

В зеркале над раковиной он тщательно изучил следы полуторасуточного пребывания в подвале. Серое лицо, губы потрескались и кровоточили, к тому же он всё ещё испытывал жажду — столько времени без глотка воды немыслимо для его организма. Ощупал лицо, чувствуя, как колется чуть заметная щетина, пытаясь определить, нет ли сильных повреждений, подвигал подбородок, ощупал переносицу. Сейчас не до бритья. Эспер зачесал покрытые слоем пыли, грязные волосы назад и хорошенько почесал голову, чтобы встряхнуться. В остальном — бледный, покрытый ссадинами, с опухшими воспалёнными веками и синяками под глазами, он ещё был ничего.

Несильно нажимая, осмотрел торс. В момент поворота, Эспер держался за повреждённый бок, словно это что-то давало. На месте ушиба возникла отёчность, ещё хуже выглядела гематома на коже, чуть ниже припухшего места — сюда пришёлся основной удар при падении. На бицепсе расползся синяк.

В теории Эспер был знаком со спортивными травмами, в рамках учебной программы в колледже. В их команде редко получали травмы, но едва это происходило — узнавали все. Из-за боли при касании невозможно было прощупать участок кожи. Неприятные ощущения усиливались при глубоком дыхании.

Грязную одежду и изодранные брюки запихнул в пакет из закусочной и бросил у входа, куртку оставил на спинке стула в номере — она всего лишь запылилась и слегка помялась — отвисится. В душе сильный напор воды причинял массу неудобств. Долго провозившись в кабинке, применив до фига геля, смыл с тела всю грязь. Теперь гораздо легче: оттаял немного после подвала. Почистил зубы, после чего зубную щётку и пасту сразу побросал в чемодан. Пакет с грязным бельём он собирался выбросить в мусорные контейнеры недалеко от гостиницы.

Блуждая по комнате, подбирая одежду и прибирая беспорядок, Эспер прикидывал, как попасть в столовую и сделать себе чашку какао, чтобы хоть как-то унять голод, но избежать расспросов портье. В чемодане валялся пакетик с маршмеллоу, а в мини-холодильнике ещё осталось молоко. Но горячее какао с зефиром пришлось заменить стаканом холодного молока, потому что куда-то спускаться, при этом избегать других постояльцев уже не было сил.

Не шевелиться, когда принимаешь душ, одеваешься и носишься по номеру, вообще невозможно. Боль в боку усилилась. Этого оказалось достаточно, чтобы начать паниковать.

Эспер отсоединил телефон, смотал шнур зарядного устройства и засунул его в карман джинсов, вместо куртки влез одной рукой в рукав пиджака и набросил тот поверх правого плеча. Выпустил капюшон серой толстовки, которую брал с собой на случай ливней — добежать. Застегнуть молнию не смог, так и оставил. Так, что ещё… Паспорт, бумажник, ключи от номера… На лестнице натянул на всё ещё мокрые волосы капюшон. Чувствовал себя при этом чудовищно: падая от усталости, после бессонных суток, с острым ощущением голода. Ветер холодил влажные волосы, вызывая мерзкое чувство. Рёбра ныли, даже вздохи казались теперь более сиплыми и тяжёлыми. Отлично, в майке, распахнутой толстовке и пиджаке, да ещё с мокрыми волосами. Его до сих пор колотило после подвального холода и ледяных каменных стен; теперь он ещё простуду схватит.

Стоило на секунду задуматься, насколько он устал, как тут же захотелось упасть без сил. Прямо лицом в подушку. Он не про ту приятную здоровую усталость, когда тянет мышцы после заплыва на отметке в полторы тысячи метров.

Попытался включить мобильник, тот должен был немного зарядиться. Раздался звуковой сигнал. У системы уже воскресенье. Воскресенье! А вернуться он должен был ещё в пятницу.

Утро выдалось тихим, все как попрятались. Больница находилась в конце одной из боковых улиц — в стороне от жилых домов и лавок. К счастью, не нужно взбираться вверх по дороге, куда водил его Райвен Дэвис, — он бы не выдержал.

Эспер попал в холл единственного здесь отделения. В коридорах тянуло каким-то лесным запахом, как будто где-то оставили окна нараспашку. Чтобы не привлекать внимания, склонил лицо и натянул капюшон на самые глаза.

Небольшая старая больница чем-то напоминала госпиталь, вероятно, в военное время она использовалась как пункт приема тяжелораненных. Внутри оказалось малолюдно.

Видимо, от всей этой беготни в боку начало печь, словно он упал и сильно ударился о камень.

В буфете он всё-таки купил большую кружку горячего густого какао. Ему необходимо было пополнить сахар в крови. Буфетчица, явно встревоженная, при виде его лица предложила сразу же позвать медсестру. Пока ожидание тянулось, Эспер взял двойной сэндвич с яйцом. Выглядело чудесно, но еда почти не лезла. Завтрак стоил нескольких мучительных колебаний: после однодневного голодания Эспер боялся, что его вырвет, если он набросится на сэндвич. Аппетит не появился даже во время еды. Пока он ел, освободился дежурный доктор, и за пациентом пришла медсестра.

Спустя час Эспер сидел в пустой палате на кушетке, уже в майке, и осторожно ощупывал рёбра под бинтами — почему-то он всё время пытался до них дотронуться, — в коридоре раздались стремительные шаги двух пар ног и голос медсестры.