– Лучшим из всего возможного, вычисленного Вернье, является то, что во время резервного копирования и размножения протокол вируса «многоножки» сделал Наннибота подвешенным как ИИ. Только, конечно, Наннибот – это не совсем правильная система искусственного интелекта, поэтому вместо выключения, он заставил его делать… Ничегошеньки, кроме того, что он делает сейчас.

– Но ведь на эту ночь не было запланировано резервное копирование в Наннибот.

Сантос кашлянул:

– Юлия думала, что ты уж слишком незначительно придерживался «протокольного» регламента о резервном копировании. На этой неделе она каждую ночь производила резервирование в Наннибот.

Шон прошелся взглядом по школьному двору, по спазматическим подергиваниям голубой чудовищности на спине коровы, и перевел туда, где лес ино дотягивался аж до неба, гладью своих серебристых стволов, переплетающихся и свивающихся воедино. Гирлянды фруктов ино-ино манили с веток, подобно огромным одуванчикам. В воздухе чувствовался запах красного вина.

– Почему я? – напрасно поинтересовался Шон.

Во-первых, он ведь даже не хотел Наннибота. Официально классифицируемый как Независимая Разумная Биологическая Единица, Наннибот был зависимым и неразумным. Счеты были бы лучшей заменой компьютера, чем сконструированная при помощи генной инженерии коллекция мускул и ганглий. Разработанный как альтернатива обычному устройству хранения данных, Наннибот обладал громаднейшей емкостью, но уходила целая вечность на передачу в него даже маленького кластера из Гнома. Шон проголосовал за его деактивацию, но вместо этого голос большинства послал Наннибота на учебу детей. А сейчас все его будущее полностью зависело от Наннибота. Вселенная насмехалась над ним.

– Если ты его пристрелишь, я тебя убью, – ровно сказал Шон. – Отчет все еще в нем.

Наннибот медленно поднялся. Его лапа все еще ухватывала метлу. Круглая линза его окуляра повернулась. Голосовая щель открылась, и дальше раздался плавный баритон:

– О, рыцари, видать, полны раздумий, а также со следами ото сна, вы мне скажите, сим путем чудная какая-либо бестия прошла?

– Боже, – сказал Шон.

– Зверь! – провозгласил Наннибот, качая метлой в драматической манере. – Я следовал сим поискам весь год, и либо я его настигну, или, последней каплей крови истечет из тела моего для квеста сила.

– Что это значит? – спросил Сантос.

– Ничего. Бред сивой кобылы, – сказал Шон.

– Мэлори, – поправила Эмили.

– Что?

Эмили оторвалась от книги и укоризненно посмотрела:

– Это не бред, а Мэлори. Артуриана. Нанни думает, что он – это сэр Пелинор.

– Эмили, милая, что он пытается сделать?

Эмили улыбнулась:

– Он пытается охотиться на Ловимого Зверя.

Маленький огонек надежды вспыхнул в глубине черной пустоты, которая наполняла голову Шона.

– Расскажи мне больше.

*****

3

– Есть только два способа взлома ИИ третьего порядка, такого как Нанни: хаотический протокол или проблемно-ориентированный протокол, – двигаясь большими шагами к блоку главного программиста, рассказывал Шон плетущемуся, как за буксиром, Сантосу. – Хаотический протокол наугад наводняет ИИ лавиной маленьких задач, которая сильным ударом сбрасывает систему и делает ИИ безумным. Это неизлечимо. Проблемно-ориентированный протокол блокирует систему при помощи конкретной цели, которая проблемой вертится на уме в постоянном цикле. Достигнув цели, вирус обезвреживается. Первый способ является скучным и требует не бог весть сколько воображения, а второй – приложения гораздо большего умения.

Он сделал паузу, но Сантос не выразил готовности прокомментировать.

– Арбианские хакеры гордятся своей работой. Они с удовольствием бросают вызов. Они не шлепали бы подряд хаотическим протоколом для вируса «многоножки» – любой хакер это может сделать. Они послали проблемно-ориентированный вирус, чтобы понаблюдать, как нас будет корчить в попытке решения квеста.

– Ты думаешь, что Эмили права? – спросил Сантос.

– Да. И слишком уж поведение Нанни логически рассудительное, чтобы быть продуктом хаотического протокола.

– Так значит, не все еще утрачено?

– Если бы. Если мы разорвем цикл, и если Вернье сможет добыть резервную копию рабочей станции, то мы сможем, возможно, спасти ИОО. Мы… Хммм.

Они завернули за угол и увидели Вернье. Главный программист, и гид-экскурсовод по протоколам, Ратибор Вернье, надел церемониальную кольчугу из пластика. Одну такую металлическую он притащил из Нового Варвара, но трогометы в первую же неделю нашли ее и проворно слопали. Шон исхитрился убедить автоматический синтезатор на орбитальной станции изготовить пластическую замену. Но она выглядела чуточку нелепо на неуклюжей фигуре Вернье, частично из-за того, что была кричащего неоном зеленого цвета.

Вернье стоял лицом к камню, на котором восседал небольшой идол. С длинными ступнями, и вырезанный с поразительной детальностью из какой-то непонятной древесины, приземистый идол ухватил топор в одну руку и стог пшеницы в другую.