Читаем Ловец ураганов полностью

Вроде бы можно быть довольным? Нет, нужно добиться стопроцентного попадания. Эх, если бы ему новую метеостанцию, да плюс к ней — махонькую обсерваторию с добрым оборудованием!.. А что если написать письмо, скажем, в Министерство сельского хозяйства, написать письмо и попросить помощи? Скромно, конечно, только самое необходимое…

И решился, написал, приложив список необходимого оборудования. Через несколько дней — телеграмма из Москвы: дано указание приобрести оборудование, готовьтесь к приемке…

Так я и не вырвался из плена тетрадей, рисунков, фотографий, выписок — не сходил на Улу-Даг, чтобы посмотреть, как все там оборудовано. А вообще-то любопытно бы взглянуть, как уживаются под одной крышей метеостанция и солнечная обсерватория. Ведь это единственный пока у нас пример подобного симбиоза. Он теперь и в названии нашел отражение, этот симбиоз — Научно-исследовательская гелиометеорологическая станция Горной Шории.

В общем-то они тут на равных, Солнце и метеорология, но когда сам хозяин произносит эти слова — «гелиометеорологическая», упор у него все же получается на первом слове: в душе он по-прежнему не метеоролог — астроном.

Не случайно, когда возник вопрос, где строить первую в Сибири солнечную обсерваторию, и стали советоваться с директором Пулковской обсерватории профессором Кратом, Владимир Алексеевич, в свою очередь, запросил мнение Дьякова. Тот, просмотрев тогда климатические данные по Сибири за тридцать лет, пришел к выводу, что наиболее подходящее место — район бурятского села Монды за Байкалом. В Мондах и развернулось строительство.

Так я и не побывал на Улу-Даге, не посмотрел, как все там оборудовано. В моем распоряжении лишь фотография нового здания, подаренная хозяином. На обороте вместо дарственной надписи, — крылатые слова: «Никакая армия не может противостоять силе идей, время которых пришло».

Поезд уходит из Темиртау ночью. Меня провожают Дьяков и три молчаливых брата — три террикона. А в отдалении, на склоне горы, уставился в небо отсвечивающий под луною купол: гадает по звездам, какая предстоит мне дорога.

Поезд трогается, скоро и Дьяков, и терриконы теряются в ночи, а купол еще долго виден из вагонного окна. Будет все же обидно, если Дьяков, переезжая в новое помещение, разрушит башенку — пусть бы осталась памятником мужеству и самоотверженности.