Читаем Ловец мудрости (СИ) полностью

Не надо, - произнес воспитанный ангел, - не слушай. Нарушение здесь и сейчас в порядке вещей, но что если это проявится и в реальном мире. Ты – вампир, она – человек. Ты можешь причинить ей боль.

Я могу причинить ей боль.

Это было всем, что потребовалось для победы моей разумной стороны. Я сделал ряд глубоких, успокаивающих вдохов, отказываясь поворачиваться до тех пор, пока я не восстановлю достаточный уровень контроля. Когда я этого достиг, я увидел, что яблоко исчезло, хотя Белла осталась. У нее снова было полувеселое-полураздраженное выражение лица.

Покачав головой, она вздохнула: - Ты сдашься, в конце концов, ты знаешь – скорее раньше, чем позже.

- Я не сомневаюсь в этом, - произнес я, медленно подходя к ней.

Мы долго смотрели друг на друга, неподвижные, как статуи, прежде чем я, наконец, подтолкнул ее тело к себе, взяв обе ее руки и поместив одну из них на своем плече.

- Что мы делаем? – спросила она нервно, ее глаза сузились, когда комната наполнилась мелодией ее колыбельной.

- Танцуем, - улыбнулся я, - и тебе запрещено жаловаться. Это мой сон, и я приказываю, чтобы ты наслаждалась этим.

- Как хочешь, - ответила она, широко улыбаясь, когда я закружил ее в ритме музыки. Она начала двигаться и кружиться так изящно, как какой-нибудь вампир; несмотря на это, я должен был признать… Я нашел неуклюжесть Беллы в реальной жизни довольно милой. Это было одним из преимуществ наличия быстрых рефлексов: я всегда мог поймать ее.

Парить с ней таким образом, безусловно, было схоже по ощущениям с небесами – чувство полной свободы и невесомости было невероятным. За все мои человеческие годы, я уверен, я никогда не видел сон настолько яркий и прекрасный, как этот. С точки зрения визуализации и звуков, он мог бы быть реальным. Все было так невероятно четко.

Я не знаю, сколько прошло времени, пока мы танцевали по мраморному полу, но, в конечном счете, мягкий искусственный свет начал постепенно гаснуть, становясь все слабее и слабее, пока темнота окружала нас со всех сторон. Незадолго до того как она поглотила нас обоих, Белла прижалась своими губами к моим в нежном поцелуе. Хотя мое осязание было не совсем активным в стране грез, я все еще чувствовал покалывание – тонкие электрические заряды даже от малейшего контакта. Я полагаю, это было результатом страсти, что я то и дело вызывал у нее.

- До следующего раза, - прошептала она, прежде чем нас поглотила тьма.

Я пытался удержать ее. Я пытался бороться с темнотой, отчаянно цепляясь за мир грез, будучи уже зависимым. Но как бы я ни старался, я плыл против течения, я не мог препятствовать тому, что меня тянет обратно вверх, сквозь толщу воды к поверхности.

Медленно, но верно, я узнавал знакомые звуки пяти устойчивых сердцебиений в непосредственной близости, в сопровождении мягкого дыхания.

Я не хотел этого. Все по-прежнему ощущалось так же тяжело, так же трудно. Я знал, что нужно открыть глаза, но это казалось невыполнимой задачей. Потерявший управление минивэн остановить было гораздо легче, чем сделать это. Свет попадал на мои веки, практически приказывая мне открыть их.

Нет… не хочу, – думал я, упорно тянувшись за подушкой и накрывая ей свое лицо.

Очевидно, что зелье не полностью выветрилось, потому что я дрейфовал, то погружаясь, то выныривая из этого состояния в течение нескольких минут, постоянно балансируя на грани сна и бодрствования. Наконец, однако, мысли тех, кто был вокруг, заставили меня выйти из ступора.

Уйди… прочь… свет, – мысль Эммета, натягивающего покрывало на голову.

Не… нравится это, – мысль Джаспера, кажущаяся столь же медленной, как и у остальной части нас сегодня утром.

Я широко зевнул под подушкой, ощущая себя довольно необычно, но каким-то образом испытывая странное чувство легкости. Я слышал, что Эммет тоже зевнул; это прозвучало так, будто звук издал сонный медведь.

В конце концов, мне удалось открыть глаза, позволяя свету попасть на них, когда я убрал спасительную подушку. Потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к нему после продолжительного знакомства с темнотой – думаю, это было просто еще одним побочным эффектом. Было ли это тем, что люди чувствуют по утрам? Как им удается вытащить себя из постели? Часть моего сознания по-прежнему протестовала.

Нет. Нет, – сказал кто-то, - я не сделаю это. Никто не сможет заставить меня. Я вампир; если они попытаются, я буду их кусать.

Я проигнорировал этот противный, маленький голос и сел, потирая глаза обоими руками. Когда я перестал это делать и посмотрел сквозь ресницы, я увидел, что мои братья делали то же самое, щурясь, пока сражались с утренним светом.

Через несколько минут дезориентации, я почувствовал, что веселая улыбка появилась на моем лице. Все началось с малого – нежная улыбка, которая все росла и росла, пока уголки моих губ практически не стали касаться глаз. Выражение на лицах Эммета и Джаспера были зеркальным отображением моего собственного: оба сидели на своих койках, опираясь на деревянные спинки, выглядя такими же довольными, каким я был сам.