Читаем Лошадиная душа (СИ) полностью

Видя все это, я очень старался подольше не даваться в руки, убегал и уворачивался, пока мог, а когда выдохся, что ж… Поймали, куда деваться. Схватили, повалили, связали ноги, сверху навалились. Подошел третий с палкой, раскаленной на конце, приложил к крупу, я замер, ожидая худшего, но ничего такого смертельного не произошло, было больно, да, и страшно, тоже да. Меня почти сразу отпустили, отбежав подальше, я прислушался к себе, сердце колотится со страшной скоростью, ноги дрожат, а круп… Место ожога вдруг ка-а-ак заболит, ой-ей! Вот тут-то я и повизжал и подергался, но хуже всего было недоумение, а за что? За что мне причинили ТАКУЮ БОЛЬ??? За что, люди? Да, это люди, это они причинили мне страшную боль ни за что ни про что. Спустя какое-то время после клеймения-таврения меня снова отловили, но только для того, чтобы всадить в шею иглу, укол был нестрашен и быстро прошел, зато на голову мне надели недоуздок, который я теперь должен постоянно носить. В принципе, это не страшно, немного неудобно, но когда я на воле, недоуздок не мешал, а вот когда к нему прицепляли повод… С его помощью за недоуздок тянули, широкая войлочная полоска больно врезалась в затылок, и как бы я ни дергался, все равно не мог вырваться, и приходилось подчиняться и идти туда, куда ведет поводок. А вели меня в конюшню, там привязывали и начинали… Лично я считал, что начинали издеваться. Сначала терли чем-то шершавым, потом чем-то скребли, на малейший мой протест следовал окрик и сильное одергивание за недоуздок, потом меня оставляли там привязанного на несколько часов. Все эти действия люди называли приручением, но у меня было свое мнение и я считал это пытками. Постоять на месте вроде несложно, но только час или два… А к концу третьего-четвертого часа я уже был готов на стену залезть, так хотелось хоть куда-то двинуться, да хотя бы лечь! Попробовал как-то прилечь, но привязанная голова неудобно задралась вверх, недоуздок врезался во все поверхности моей головы, вдобавок затекла шея, так что пришлось встать и терпеть дальше пытку неподвижного стояния.

Зато какое счастье это было, когда меня наконец-то выпускали на волю! Боже! Кровь бурлила, и нервы звенели как натянутые струны, я срывался в счастливый галоп и носился до полного изнеможения. И знаете, уже тогда в мою гнедую шайрскую голову закрадывалась мысль, а правильно ли люди меня пытаются приручить? Что-то оно у них все наоборот выходит. Ну сами посудите, чем больше попыток и усилий они прикладывали, тем больше у меня было желания удрать от них подальше, разве это приручение? Скорей наоборот, это — одичание.

Лакомства у них, конечно, вкусные, но и только. От кусочка сахара уже через минуту оставалось лишь воспоминание, другое дело — сочная трава. Её я щипал много и с удовольствием, вдыхая вкусный запах и наслаждаясь вкусом каждой травинки. Вот ромашка, терпко пахучая, смолисто-сладкая, по вкусу как укропный мышиный горошек, а вот клевер розовый, он медово-сахарный, и его много, в отличие от несчастного кусочка рафинада. Белый клевер, он же кашка, несладкий, но тоже вкусен, с неуловимым травянистым ароматом; одуванчики, напротив, горькие, но они изумительно сочные, полные молочного кисловатого сока. Ещё мне нравятся березовые листья, они дегтярно-горькие, но вперемешку с кисловатыми и хрустящими веточками это — отменный корм.

Заездка на самом деле страшное слово, потому что оно заключается в следующем: знакомство с человеком, полностью и навсегда. Начали с уздечки, в рот мне впихнули кусок железа толщиной с человеческий палец, концы его прикрутили ремнями к голове, и как я ни дергал головой, ни толкал языком и как ни пытался перегрызть зубами, у меня никак не получалось избавиться от него. А мне очень хотелось избавиться от него, он бил по зубам, давил на язык, временами защемляя его, отчего я просто цепенел от ужаса, а вдруг навсегда? И больно растягивал губы, едва не разрывая их. Ремни оголовья тоже причиняли массу неудобств, терли все, к чему прикасались, затылочный ремень давил на затылок, подчелюстный — в соответствующее место, а уж когда трензель под воздействием повода складывался и начинал бить в нёбо, прищемлять язык и рвать губы… Ну не знаю я, с чем сравнить! Ну язык прикусите, что ли, и придержите его прикушенным в течении часа-двух-трех, а не секундную вспышку боли при случайном прикусе. Надеюсь, я доступно объяснил, что за пытку я терплю из-за мундштука.

Шлея, хм, терпимо, к ней, правда, пристегивался экипаж, который надо тянуть, но против этого я ничего не имел, ну разве что подперсье грудь натирал, а подпруга — подмышки.