Вместо этого многие нетерпеливо поднялись со своих мест и отодвинули столы, освобождая пространство для соперников. Если происхождение Трэвиса и было неясным, то уж о его характере ходили легенды.

Трэвис разглядывал безвольную челюсть подлеца, и его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, но он сдерживал себя в ожидании ответа. Он не хотел, чтобы до Алисии дошли слухи, будто он был зачинщиком в этой драке.

Увидев, что никто не смеется вместе с ним, Эдвард сменил тактику:

— Ваша невеста? Вы слишком много на себя берете, Лоунтри. Не знаю, что она вам говорила, но я не стану драться на дуэли с дикарем. Может, для вас нормально подбирать то, что брошено другими, но я решил простить ее и вернуть назад. Ей не придется…

Договорить фразу Эдвард не успел. Кулак Трэвиса обрушился на его челюсть, он отшатнулся назад, и изо рта его побежала кровь. Не в силах сдержать ярость, Трэвис ударил снова, мстя за поруганную честь женщины, на которой собирался жениться. Он готов был разорвать мерзавца.

Алисия вошла в помещение бара как раз в тот момент, когда Трэвис сокрушительным ударом в живот свалил Эдварда на пол. Эдвард сложился пополам, жадно ловя ртом воздух, а Трэвис уже стоял над ним, ожидая, когда он встанет, чтобы продолжить драку. Крик Алисии утонул в криках возбужденной толпы.

Первой ее реакцией при виде скорчившейся на полу ненавистной фигуры было мстительное удовлетворение. Как бы ей хотелось оказаться на месте Трэвиса! Она сжимала кулаки в такт его ударам и, вдруг вспомнив, что Трэвис всегда носит за поясом нож, побледнела от страха.

Она должна его остановить! Она должна положить конец насилию, будоражившему ее кровь, дико возбуждавшему ее. Однажды насилие уже поломало ее жизнь и поломает снова, если он не остановится. Терзаясь желанием отвоевать то, что уже было отнято у нее раньше и что она могла вновь потерять, она крикнула Трэвису, чтобы он прекратил избиение. Ее хрупкий мир рушился с каждым ударом, отбрасывающим ее назад и превращающим в то израненное, перепуганное существо, каким она была недавно. Она продолжала кричать, пока на глаза ее не навернулись слезы и она не ощутила такой стыд, что не знала, куда спрятаться от себя самой.

Рядом с Алисией оказался Огаст и попытался увести ее, но она с неожиданной даже для себя силой отдернула руку. Отвратительный звук, с каким кулак врезался в тело, разрушил до основания созданный в ее воображении милый сердцу мирок.

Стараясь не потерять голову, Алисия начала протискиваться внутрь образованного зрителями круга. Ее хриплые крики вновь не были услышаны, и Трэвис продолжал выплескивать свою ярость на разбитое и опухшее лицо человека, который пытался отнять у него женщину. Эдвард в разодранной одежде старался защититься от сыпавшихся на его голову ударов. Напуганная насилием, Алисия опять крикнула Трэвису, чтобы он остановился.

— Ты убьешь его! — кричала она в надежде образумить его, но Трэвис ее не слышал.

В панике Алисия бросилась к дерущимся, уклоняясь от протянутых в попытке остановить ее рук. Схватив Трэвиса за воротник, она попыталась оттащить его от Эдварда.

Почувствовав удушье от сдавившего горло воротника рубашки, Трэвис в ярости повернулся к новому противнику. Его глаза полыхали решимостью драться, и он занес кулак, готовый нанести удар.

Алисию испугал его жестокий взгляд, напомнивший ей взгляд изнасиловавшего ее Тедди. Хотя Трэвис вовремя остановился, Алисия качнулась назад. У нее свело живот, и от боли она закрыла глаза.

Огаст взял ее за локоть и предпринял еще одну попытку увести ее, но Алисия опять отмахнулась от него. Она знала, как она поступит, как ей следовало поступить с самого начала. Сняв с пальца кольцо с сапфиром, она бросила его к ногам Трэвиса. Презрительно глядя в его ошеломленное лицо, она произнесла:

— Будь волк даже в овечьей шкуре, он все равно не перестанет резать овец. — Алисия резко повернулась и покинула салун, громко хлопнув дверью.

Толчея и перешептывание в зале напомнили ему, что дело еще не закончено, но продолжать драться он уже не мог. Трэвис отрывисто отдал распоряжение Огасту:

— Забрось его на первую же уходящую лодку. Убери этого урода с глаз моих, пока я не убил его.

С этими словами он нагнулся и поднял брошенное Алисией кольцо.

Глава 28

После того как Алисия по непонятной для Трэвиса причине одним величественным жестом свела на нет все то, чего он так долго добивался, ярость, будоражившая его кровь, отступила. Он ведь защищал не только свое, но и ее имя. Неужели она думала, что он мог разойтись с этим мерзавцем, удовлетворившись сочувственным похлопыванием по плечу и словами типа «извини, старик, ты проиграл»?

Не обращая больше внимания на скорчившегося на полу щеголя, Трэвис торопливо направился к выходу. Он не мог упустить ее на этот раз. Они, в конце концов, взяли на себя обязательства, и он проследит, чтобы они были выполнены — если придется, даже под дулом пистолета.