Читаем Лопаты полностью

Анна наблюдала за происходящим вокруг неё с запрятанным к самому краю сердца чувством ещё не распознанной радости. И почему-то это ощущение непостижимым образом наполняло всё вокруг ещё большим ритмом, теплом и светом. Небольшие, словно просеянные в сите, тучи с белоснежными мучнистыми вкраплениями облаков из раза в раз укрывали солнце. Но ни это, ни какая тревога, ни какая печаль далеких грозовых фронтов не могли озаботить и встревожить девушку. И уже после того, как общая фотография была исполнена, Анна и молодой солдат, нагруженный припасами, оказались за двором и за небольшим садом. Ещё один портрет, еще несколько минут без ощущения времени. Лучи жались к земле и тепло дня начало ощутимо охлаждаться. Фотограф и Анна стояли около небольшого стога соломы и насыпи разрезанных брёвен, за которыми катилось раздуваемое ветром ржаное поле, упиравшееся в изгородь леса из живых, вековых елей. И вот уже был сделан портрет, рассказаны истории из жизни, утихли громкий смех и разговоры. Анну ждали дома для забот по хозяйству, бойца заждался командир, который никогда не узнает про минуты мирной жизни своего фотокора. Солдат поглядел на Анну с доброй улыбкой печали. Он опять вспомнил дорогу. И больше всего в этой наполненной бесконечного странствия в поисках смерти жизни ему захотелось остаться на этом месте. Он желал этого, и вся реальность превращалась для него сначала в воспоминания, а после в мечты. Это мгновение с выдержкой затвора фотоаппарата в доли секунды казалось ему прекрасным финальным кадром всего существования. В этот момент он уже направлялся в сторону леса, периодически оглядываясь. С каждым шагом всё, что при взгляде становилось меньше и меньше за спиной, как будто переставало существовать и становилось безвозвратным прошлым. Он продлевал время безвозвратности, останавливаясь и всматриваясь в ускользающие мечты. И обернувшись в последний раз, он увидел лишь вершину невысокого холма, брёвна и ветви, усыпанные яблоками.

Разгорающаяся весна кутала в горячие лучи и тёплый воздух ветви сада. Часто от земли поднимались туманы с тонким ароматом жжёного сахара и прелой листвы. Точно деревья делали глубокие выдохи после долгого, сладкого сна. Птицы, тревожа дремоту, заходились в звонких переливах. Тонкие волоски разнотравья ещё не набрали роста и поэтому не укрывали полог изогнутых корней, выступающих из земли.

В дни ускользающего лета, после дождя асфальтированные тропинки с невысокими бордюрами блестели, уплывая в чащу сада. Там, впадая, вливаясь уже в вечернюю прохладу, под нависающими кронами яблонь, сберегали какую-то тайну. Нередко из этой таинственности доносились голоса чьих-то горячих признаний и шепоты о сокровенном. С молодым воркованием слышались и ноты прожитых лет.

Совсем юный смех разносился над верхушками невысоких кряжистых деревьев и, опускаясь где-то на залитую солнцем лужайку вместе с ветром, принимался шуршать усыхающей листвой. Так осенний взгляд начинал всматриваться сквозь едва оголённые ветви и ещё крепко держащиеся яблоки. Со временем вместе с прохладой и блеклостью он принесёт в этот будто затерянный сад послевкусие перезрелых плодов, наполненных сладковато-кислым соком разочарований и ностальгий.

Легкий налёт снега саваном на разноцветном ковре листьев смягчит и успокоит растревоженную природу. Кормушки, изготовленные различными мастерами, привлекут в сад большие стаи снегирей, которые, как красные яблоки, будут усыпать заснеженные ветви. Появятся снеговики с глазами, ртом, носом из опавших и не успевших быстро раствориться яблок.

Эти дни конца августа были прохладными и дождливыми. В пику погодным неурядицам средства массовой информации продолжали подбадривать жителей города анонсом предстоящих событий. Новые акции и скидки на лопаты стимулировали спрос. Все жили в ожидании новостей.

– Уважаемые сограждане! Те, кто не равнодушен к нашему общему достоянию – яблоневому саду, готов приложить свои силы для улучшения сада, мы ждём вас на общем собрании и шествии 12 числа для выкорчевки старых деревьев и кустарников. После очистки части сада на этом месте планируется возведение детского сада. Сбор на проспекте Поколений. С собой необходимо иметь лопаты. Другой инвентарь будет выдан на месте. А теперь слово предоставляется нашему Сity-менеджеру.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Дорога
Дорога

Все не так просто, не так ладно в семейной жизни Родислава и Любы Романовых, начинавшейся столь счастливо. Какой бы идиллической ни казалась их семья, тайные трещины и скрытые изъяны неумолимо подтачивают ее основы. И Любе, и уж тем более Родиславу есть за что упрекнуть себя, в чем горько покаяться, над чем подумать бессонными ночами. И с детьми начинаются проблемы, особенно с сыном. То обстоятельство, что фактически по их вине в тюрьме сидит невиновный человек, тяжким грузом лежит на совести Романовых. Так дальше жить нельзя – эта угловатая, колючая, некомфортная истина становится все очевидней. Но Родислав и Люба даже не подозревают, как близки к катастрофе, какая тонкая грань отделяет супругов от того момента, когда все внезапно вскроется и жизнь покатится по совершенно непредсказуемому пути…

Александра Маринина , Александра Борисовна Маринина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза