Читаем Лонжа полностью

– Только, понимаешь, Мод, у меня руки, – Арман Кампо, воздев над столом помянутые, застенчиво улыбнулся: – Руки у меня.

Девушка, оценив маникюр на длинных тонких пальцах, невозмутимо кивнула:

– Знаешь, у меня тоже. Показывать не буду, ты видел.

– Ты не понимаешь, – улыбка густо налилась очарованием. – Они у меня нежные очень, беречь надо. Я, видишь ли, еще никогда в жизни… Как это называется? Работать? Никогда еще не работал. Руками, в смысле.

И поглядел виновато. Мод не нашлась, что сказать, просто залюбовалась наглецом. Темноволосый красавец в идеально пригнанном костюме, с лица хоть Аполлона лепи, на левом указательном – кольцо с граненым карбункулом, улыбка – все рекламные агенты от зависти умрут. И легкий, почти не различимый акцент, делающий речь особо звучной. Лотарингский – как объяснил однажды Арман. Предки темноволосого, если ему верить, из Меца. Потому и видом почти иностранец, причем даже не из земли Лотаря, а прямиком из солнечной Италии.

И ни сантима в кармане. Коньяк парню Мод купила сама.

Не работал, значит? Руками? А чем именно, уточнить бы! Покосилась на мсье Бониса, и тот поспешил спрятать улыбку под усами.

– Но если не руками, я могу, – заспешил Аполлон. – Мне, понимаешь, очень нужны деньги. И… Можно мне аванс, прямо сейчас?

Не хотела – а улыбнулась в ответ. Что делать с темноволосым сокровищем, Мод прекрасно знала – дать по шее и выгнать вон, дав сперва допить коньяк. Но – не ее воля.

* * *

Эксперт нужен тому, кто в искусстве не разбирается, пусть вслух и говорит обратное. Ее нынешний начальник, как Мод уже успела убедиться, хоть и печатал порой статьи в профильных журналах, силен был иным – жесткий, требовательный, готовый прицепиться к каждой мелочи. С таким вести дела не слишком приятно, но у девушки имелись свои причины не разрывать контракт. На начальника она и сослалась, когда неделю назад Арман Кампо доверительным шепотом попросил у нее взаймы двести франков, а если не двести, то хотя бы пятьдесят. Денег не дала, однако коньяком угостила – шепот понравился. И сообщила, что сама на службе. Нужны деньги – добро пожаловать! Дала контактный телефон шефа – просто так, даже не предполагая, что красавчик советом воспользуется сполна. Достучался – и очаровал.

– Парень сможет вести переговоры, – уверенно заявил шеф. – Если станет трудно, запускайте его. Вы, мадемуазель Шапталь, прекрасный специалист, но человек, извините, очень самостоятельный.

Мод не обиделась – начальник был личностью тоже по-своему обаятельной, и сказанное прозвучало отнюдь не упреком. Все верно, такой росла – и выросла. Но… Что ей теперь делать с этим гостиничным жиголо при маникюре?

Чем занят очаровательный Арман в «Гранд-отеле», девушка поняла быстро. В карты не играет, лотерейные билеты не продает. Вор? Но парень – завсегдатай, а служба охраны и не пытается возражать. И денег нет, практически никогда. Однако сыт, ухожен, костюм с иголочки, кольцо на пальце – и неоднократно замечен в компании богато разодетых дам много его старше.

…Церемониальный поклон! Видать, есть за что благодарить.

Выводами Мод делиться ни с кем не стала, но зарубку сделала. Общаться не прекратила, но ничего серьезнее совместного похода в кино (за ее счет) даже не планировала. И вот, получите и распишитесь!

– Мне наш главный все рассказал, – обнадежил между тем Арман, допив дареный коньяк. – Мы будем ездить по Франции на авто, а я буду вести путевой дневник. Надеюсь, автомобиль у нас приличный? Я не представляю, как можно путешествовать, извиняюсь, в «Рено».

Жорж Бонис шумно вздохнул.

– О, вижу вы меня понимаете, – обрадовался обаятельный. – Вкус! Вкус, друзья! Во всем нужен вкус, без него жизнь – словно лангусты без тимьяна!..

Усатый согласно кивнул.

– Лангусты – это вы в самую точку, Арман. Кстати, вы когда-нибудь колесо меняли?

Черноволосый недоуменно моргнул, раз, другой, третий.

– Менял?! А, простите, на что?

* * *

На своего нынешнего шефа Мод работала с первых чисел апреля. Помогли знакомые: по Парижу прошел слух о новой большой выставке, причем не совсем обычной. Эксперт Шапталь очень постаралась попасть на собеседование к куратору, человеку денежному, щедрому, но очень придирчивому. Мод и не пыталась его обаять, не дано, однако у девушки имелись серьезные рекомендации и некоторая известность в узких «галерейных» кругах. Хватало специалистов куда более опытных, но не все были столь принципиальны и дотошны. На этом с начальством и сошлись, хотя сама будущая выставка с самого начала показалась ей не просто «не совсем» обычной, а скорее «совсем не». Даже для видавшего виды Парижа.

– Мне кажется, ребята, что политикой вы не слишком интересуетесь, – Мод, отставив недопитый кофе, достала сигареты. – Да и я сама, признаться, не очень.

– Две недели в каталажке, – невозмутимо отозвался Бонис. – Будем считать, что этой даме я кое-что должен.

– Но… Франция – свободная стгана, – красавчик Арман даже потерял букву «р». – Здесь за политику не сажают!

Усач наклонился вперед, улыбнулся невесело: