Он теперь думал даже не о себе, а о своем творении. Обо всем, что он создал во имя своих детей, – о власти и состоянии. Его царство оказалось под угрозой. Вязь из ухищрений и компромата, которую он терпеливо сплетал более сорока лет, готова была рухнуть. Раньше он заметил первые трещины. Теперь же разваливалось все целиком.

Он снова разделся и открыл шкаф. Темный костюм гладкой выделки, подтяжки, двухцветная рубашка, черный галстук. Уважение к мертвым. Еще со времен Африки он никогда не смотрел на труп в другом облачении.

Прежде чем взять ключи, Морван присел за письменный стол, упершись локтями и опустив голову на сведенные ладони. Он помолился вполголоса, вложив всю душу. Под сомкнутыми веками он, казалось, видел гигантскую блудницу, которая в Апокалипсисе Иоанна Богослова символизировала Вавилон, «мать блудницам и мерзостям земным». «Тайна жены сей и зверя, носящего ее, имеющего семь голов и десять рогов»[94] была здесь, перед ним. Его творение. Его империя. Его вина. Он наконец заплатит за свои грехи.

Вместо молитвы он твердил знаменитый стих из Апокалипсиса, который, на его взгляд, выражал его ближайшее будущее:

– «Зверь, которого ты видел, был, и нет его…»

54

В сотне километров от Парижа мобильник завибрировал. Эрван был так напряжен за рулем, что ему показалось, будто задрожала земля.

– Есть новости.

Он ожидал звонка от отца, матери или Крипо. Но это был Тьерри Невё, аналитик-криминалист из Ренна. Его голос словно доносился из другого мира – из уже далекого прошлого.

– Нам удалось идентифицировать острия, извлеченные из тела Виссы.

– И что это? Иглы?

– Гвозди.

– До сих пор вы говорили о фрагментах холодного оружия, о булаве, об осколках железобетона.

– Мы ошибались. Острия, которые были на поверхности кожи, разнесло взрывом. Помимо того, они оплавились и деформировались. Но те, что вошли в плоть, оказались в лучшем состоянии. Никаких сомнений: это гвозди различных размеров и моделей. У них еще сохранились шляпки с клеймами.

Гвозди. Само слово звучало как проклятие. Невозможно не вспомнить о деле, которое положило начало славе Морвана-старшего и осталось вехой в истории их семьи.

– Еще одно, – продолжил криминалист. – Клемант реконструировал тело, и мы смогли выделить зоны концентрации ран – то есть гвоздей. Один очаг на щеке. Другой под горлом, спускается на плечо, еще один на спине. По словам Клеманта, там же были воткнуты осколки стекла, металлические лезвия…

Дорога за ветровым стеклом завиляла из стороны в сторону.

– Три дня, как приступили к аутопсии, и вы только сейчас мне это выкладываете!

– Клемант действовал по порядку. Он как минимум день работал над частью брюшной полости и…

– О’кей, о’кей… Что еще?

– Другая серия должна была изукрасить левый бок, на уровне бедра, но тело было так перепахано в этом месте, и…

– Почему «изукрасить»?

– Я просто так сказал. Ощущение, что тело… как бы сказать… будто его взрывали изнутри, вроде как прыщи прорастают, только вместо угрей гвозди…

В других обстоятельствах Эрвану стало бы противно, но тут его поразило другое: это были почти дословно те выражения, которые использовал Морван, описывая жертв Человека-гвоздя, убийцы из Заира.

– И это еще не все. Мы все утро провозились, определяя положение тела по тому, как были сломаны кости в суставах…

– И что?

– Это не на сто процентов точно, но мы думаем, что труп до взрыва был согнут, вроде как мумия инков. Мы вам послали кучу мейлов. Схемы.

– Подождите.

Эрван включил предупредительные сигналы и затормозил на полосе для аварийной стоянки. Заглушил мотор и открыл ноутбук. Через несколько секунд он уже просматривал почту. Из всей лавины мейлов он отобрал только послания Клеманта. «Документы в приложении». Подождал еще несколько секунд под рев пролетающих машин. Тик-так-тик-так… Он чувствовал, как тиканье пульсирует у него в желудке, но настоящий хук в челюсть получил, открыв картинки.

Тело было в сидячем положении, ноги сложены под подбородком, руки обнимают колени, затылок запрокинут, лицо поднято. Казалось, это напоминает нконди – одну из африканских статуэток, которые коллекционировал отец. На самом деле еще больше он напоминал жертв Человека-гвоздя – Эрван ребенком умудрился глянуть на несколько фото. Истерзанное лицо, гроздья гвоздей, поза зародыша – все совпадало.

– Вы здесь?

– Я просматриваю ваши картинки.

– Просто безумие какое-то. Мы думаем, он воткнул в него как минимум несколько десятков гвоздей, еще в живого, в каждую зону, а после смерти придал ему такую позу. Вам это о чем-либо говорит?

Когда Эрван был мальчишкой, отец часто рассказывал ему о том расследовании – своей «охоте на зверя». Как убийца, молодой инженер, бельгиец по происхождению, пронзал своих жертв сотнями гвоздей, воспроизводя священные скульптуры народности йомбе в Нижнем Конго. Как в своем безумии он верил, что защищается от зловредных духов, превращая этих женщин в фетиши. Как после долгих месяцев поиска Морван в конце концов установил, кто это, и преследовал его до самого сердца джунглей по выкорчеванным просекам лесопилен.