Читаем Лонтано полностью

Перно в корзине: с содранной кожей, распадающейся на чудовищные лепестки. Убийца, действующий в параллельном мире, где обитают духи и оккультные силы. Эрван держался за свою мысль: единственной разницей между старым и новым убийцей было анальное изнасилование – надо проверить Перно. Возможно, убийца борется со своими гомосексуальными или некрофильными порывами. Насилуя собственных минконди, он не удовлетворяет свои желания, а подвергает их экзорцизму.

– Что ты об этом думаешь?

– Прости? – вздрогнул он.

– Я спрашивала тебя, как лучше распределить чередование встреч с детьми: одна неделя из двух, один уик-энд из двух или каждую среду?

– Но у вас же еще до этого не дошло? – увернулся он от ответа (представления не имея, что именно должен сказать). – Ведь пока что опека у тебя.

– В принципе это не является моей целью. Миле и Лоренцо нужен отец.

Эрван решился на небольшую провокацию:

– Вы могли бы просто снова сойтись.

– Исключено.

– Ты уверена, что ваше чувство окончательно умерло?

Она отрезала кусочек пиццы и принялась жевать без всякого выражения.

– Знаешь, что говорил Никсон о любви?

– Президент Соединенных Штатов?

– «Любовь как сигара. Если она погасла, ты можешь снова ее зажечь, но прежнего вкуса у нее уже не будет». Зачем склеивать осколки? Мы еще молоды. Нас ждут другие встречи. И потом, остаются наркотики: пока Лоик не избавится от зависимости, я должна защищать детей.

Ничто не ново под луною. А вот что было действительно необычным в тот вечер, так это отстраненный тон Софии: она казалась умиротворенной, безмятежной. Как у всех войн, у разводов тоже случаются перемирия.

– А ты? – снова заговорила она. – Мы всегда обсуждаем проблемы твоего брата или похождения сестры, а как ты сам?

– Работы непочатый край. – Словно в подтверждение он глянул на часы. – Я как раз занимаюсь одним делом, которое…

Она положила ладонь на его руку, он вздрогнул.

– Нет. Я спрашивала о твоей личной жизни. Почему ты не остепенишься? Не заведешь детей?

– Это необязательно.

– Но и не так уж страшно. У тебя есть кто-нибудь? Ну, серьезные отношения?

Она уже задавала этот вопрос в Люксембургском саду.

– Нет. Одно найдешь, другое потеряешь…

– Просто класс.

Он испугался, что покраснеет:

– Я не то хотел сказать, я…

– Где ты знакомишься со своими девицами?

Глаза Софии блестели – наконец-то речь пошла о серьезных вещах.

– На работе, во время расследований…

– И кто в твоем вкусе?

Он ответил без колебаний. Сегодня вечером он был не способен строить из себя кого-то другого. Кстати, он и не представлял, кого именно.

– Официантки, продавщицы.

– Чтобы поддерживать в себе иллюзию превосходства?

– Я никогда не считал их ниже себя.

– Тогда ради изысканной беседы?

– Не будь такой, – запротестовал он. – Я их люблю… потому что они хорошенькие.

– Оригинал.

– Ты спрашиваешь, я отвечаю.

– Но ведь не все же.

– Почти все: это часть их работы.

Она подняла руку, подзывая гарсона:

– Я возьму еще вина. Ты не обязан пить со мной.

Он заявил, что вообще не пьет, – хотел вернуться в контору с ясной головой.

– Составлю тебе компанию, – уступил он.

Появился новый кувшин красного вина. Он наполнил бокалы, пока София продолжила наступление:

– Значит, они хорошенькие. Но ведь не только это?

– Нет, в них есть что-то потерянное, и меня это трогает.

– В каком смысле? – спросила она, сделав большой глоток.

Он опустил глаза на свою пиццу, к которой так и не притронулся. Не мог и куска проглотить. Близость Софии. Труп на улице де ля Вут…

– Есть у меня одна теория насчет женской красоты.

– Хо-хо, как интересно…

Она протянула свой бокал, уже пустой.

– Красивым много обещают, и мало-помалу ложь смыкается вокруг них. Пока они маленькие, им говорят, что они принцессы. Когда подрастают, им прочат карьеру манекенщицы. Чуть позже – актрисы. И они потихоньку расслабляются в мире грез. Теряют всякое упорство.

– А мне вот кажется, что нет ничего упорнее начинающей актрисы. Посмотри на свою сестру.

– Забудь про нее. Речь идет только о мечтах. В них не остается никакой силы, чтобы выстоять в настоящей жизни: дерьмовая работа, начальник-садист, жалкая зарплата…

– Я не согласна: многие начинающие модели или актрисы работают в ресторанах или ищут мелкие приработки. В Нью-Йорке…

– Но это всегда временно, в ожидании настоящего контракта.

– К чему ты клонишь?

– Преходящее становится постоянным. Эти так называемые подработки и есть реальность, от которой никуда не деться. Между тем они не получили никакой настоящей подготовки. Ни школы, ни университета, ни стажировок… Они наги и безоружны в борьбе за выживание.

Она снова осушила бокал и сама налила себе еще. На ней был джемпер с V-образным вырезом, темно-синий, очень тонкой выделки. Когда София ставила кувшин, он заметил случайно (если только можно говорить о случайности в том, что женщина решила вам показать) бретельку ее лифчика. И тут же опустил глаза, словно мальчишка, которого поймали с поличным. В глубине души он всегда был уверен, что у Софии нет ни грудей, ни гениталий. Она не была материальным существом.

– Значит, ты хочешь их спасти?