Обнаженные, с обритыми черепами, они были закопаны или просто втиснуты в выемку в сухой земле. Они вопили, хотя их рты не издавали ни малейшего звука. Свастики на их лбах сочились черным гноем, который проникал в почву, удобряя ее.

Их тела, словно умащенные маслом, напоминали чувственные и в то же время отталкивающие перцы с фотографий Эдварда Уэстона. Кстати, у этих созданий не было ни рук, ни ног, но были крючки и корни.

Эти монстры не были его подругами, они были его матерями.

Им он обязан жизнью.

76

Дежавю. Три мушкетера ждали его, как и в первый раз, в кафетерии аэропорта. На них сегодня не было черных плащей, и они явно радовались, что снова его видят. Вместе выпили по кофе, прежде чем отправиться в психбольницу. Эрван многое должен был им рассказать, но сначала спросил о новостях, касающихся Ди Греко.

Самоубийство подтвердилось, но не было никаких новых данных о причастности адмирала к смерти Виссы. Никакого холодного оружия в его каюте не обнаружено. В компьютере никаких следов планов, связанных с экзекуцией. И никаких контактов с лейтенантом Горсом и Лисами. Ни малейшего доказательства, что адмирал и курсант виделись в пятницу ночью. Дело закрыто, связи с исчезновением копта не установлено. Расследование смерти Виссы продолжается, хотя на тормозах, следователя так и не назначили, а Мюриэль Дамас затребовала все материалы по делу – Верни не понимает зачем.

Выслушав рапорт, Эрван тут же выдал первую сенсационную новость: убийца из «Кэрверека» только что совершил новое преступление в центре Парижа.

– Как вы можете говорить с такой уверенностью? – удивился жандарм.

– Я вам привез краткий отчет, – сказал он, раздавая каждому по пачке страниц.

Крипо, с его обычной готовностью помочь, быстро набросал эти заметки. Военные прочли в молчании. Чтобы окончательно их добить, Эрван достал из портфеля фотографии тела Анн Симони.

– Почерк тот же – гвозди, осколки, зеркало, в том числе и изъятие органов. Не говоря об обритом черепе и анальном изнасиловании. Вскрытие еще продолжается.

Ле Ган, все такой же красный, взял один из снимков:

– Но нам все равно непонятно, что вы собираетесь делать в Институте Шарко.

Эрван убрал фотографии, перевел дыхание и вкратце описал связь с прошлым. История Человека-гвоздя. Его образ действий. Его перемещение в Бретань в двухтысячных годах. Желание имитатора нанести удар неподалеку от места его захоронения.

– А о том убийце, – вмешался Верни, – я хочу сказать, из Африки, вы что-нибудь знаете?

Эрвану пришлось вдаваться в детали, связанные с Лонтано. Хватило слов «колдовство», «круговорот энергии», «духи», чтобы их огорошить.

– Поехали? – заключил он, чтобы вывести их из ступора.

Он устроился спереди, на пассажирском месте. Аршамбо сел за руль, двое остальных забрались назад. Полное впечатление, будто заново смотрят знакомую пленку. Эрван подумал о родителях Виссы, но не решился спросить, как они.

К его возвращению Бретань приготовила роскошное зрелище: безоблачное небо, сияющее солнце, отчетливые, словно выписанные ветром, линии неровного рельефа. Черные скалы возвышались над долинами, покрытыми серой растительностью, напоминая остров Пасхи с его базальтовыми тотемами.

– Вы собрали сведения о Шарко?

– В наших краях, – ответил Верни, – все знают о спецбольнице. Ее называют «Клетка с монстрами».

– Так и есть?

– Нет. Просто специализированная тюрьма. Один блок для содержания, другой – для лечения. Они имеют дело с опасными пациентами, в частности с педофилами. Проводят химическую кастрацию.

– Это разрешено во Франции?

– Представления не имею. Но не думаю, чтобы на них жаловались.

– Вы предупредили, что мы приедем?

У жандарма вырвался смешок, что было на него не похоже.

– Я даже намекнул на обыск!

– Зачем?

– Ради уверенности, что они нам все покажут.

За ветровым стеклом пейзаж набирал краски. Ржавого цвета кусты выныривали из перламутрово-зеленых луж, цвел вереск и гортензии. Эрван затруднялся сказать, счастлив ли он вновь оказаться в этих местах. Бретань обладала мощью, которая тревожила и утомляла. Вдали, точно спина фантастического животного, вздымалось море. Его чешуйки терлись о падающий с неба свет. Он подумал о мощном, мерном дыхании. Спящая сила, готовая проснуться.

Эрван отвлекся, невольно возвращаясь к вчерашнему потрясению: его сестра, как ярмарочный уродец, с раздвинутыми ляжками на троне. Он уже не помнил, какие аргументы приводила Гаэль: диалектика ей давалась легче, чем сохранение душевного равновесия. Он вдруг вспомнил, что должен был попросить ее забрать детей из школы. Решил послать СМС, без всяких намеков на предыдущую ночь. Гаэль никогда не отказывалась посидеть с детьми Лоика. Удивительно, но она полагала, что выполнять такие поручения – часть ее долга.

Он поднял глаза: на дорожном указателе значился Локирек, на границе Финистера и Лазурного Берега. До клиники километра два. В этот момент его мобильник звякнул – СМС. Наверняка ответ Гаэль. Он опустил глаза.