Читаем Лондон полностью

Вскоре парламентарии издали Петицию о праве, напомнив королю, что после Великой хартии вольностей тот не властен без их согласия ни лишать кого-либо свободы, ни повышать налоги. Следующее заседание, состоявшееся в начале 1629 года, породило кризис. Некоторые члены палаты общин – из тех, что помоложе и побеспечнее, – пришли в неописуемую ярость от королевского отношения и совершенно потеряли голову, рукоплеща санкциям против монарха и загоняя спикера в угол. «Что они сделают дальше?» – гадал Джулиус.

– А знаешь, я отвечу, – криво улыбнулся Генри. – Парламент больше не созовут. Король собирается обойтись без него.

В 1630 году от Рождества Господа нашего Эдмунду Мередиту хватало о чем подумать, помимо парламента. В своем уютном островерхом доме на Уотлинг-стрит он проживал с домохозяйкой, горничной и мальчиком-слугой. У него был солидный доход; его молебны вне прихода пользовались большим спросом и приносили дополнительные, весьма приличные средства. Если сэр Джейкоб терпел его, то сэр Генри, довольный тем, что викарием в его приходе был джентльмен, ежемесячно с ним обедал, что доставляло тому великое удовольствие. На первых порах Эдмунд даже подумывал жениться, но справедливо считал, что дети подорвут достоинство его вотчины. И все-таки ему хотелось уехать.

Беда заключалась в том, что Мередит заскучал. Он добился успеха, но теперь хотел большего. И продолжал верить, что еще в силах блеснуть, и положил глаз на добычу отменно крупную. Джон Донн умирал. Ему оставался год, может быть, два или три, но, когда его не станет, место освободится. Место декана собора Святого Павла.

Вечный храм. Строение поистине пребывало в плачевном состоянии. Но дело было не в старых камнях, а в имени. И проповедях.

Последние читались внутри собора, но самые важные, по любопытной традиции, которая восходила ко временам саксов, звучали снаружи у Креста Святого Павла, установленного в церковном дворе. Для мэра и олдерменов воздвигли деревянные помосты вроде тех, что высились на турнирах; во двор стекались огромные толпы. Это была главная кафедра в Англии.

Но как ее заполучить? Сэр Генри, который был рад увидеть на такой должности своего человека, поговорил с королем, но Мередит знал, что должен произвести впечатление на другое лицо – нового епископа Лондона. А это могло оказаться нелегкой задачей.

Уильям Лоуд был человечек маленький, краснолицый, с усами, аккуратной седой эспаньолкой и железной волей. Он полностью соглашался с королем насчет Церкви. Свою точку зрения изложил сразу: «В Лондоне слишком много пресвитериан и пуритан. Даже половина духовенства подхватила эту заразу». И Эдмунду вскоре стало ясно, что делать, дабы завоевать расположение Лоуда.

Первым делом предстояло убедить приходской совет. С ним больших трудностей не предвиделось. В нем теперь заседали сэр Генри и Джулиус. Они поддерживали приход в состоянии безупречном, но тихий Джулиус, к удивлению Эдмунда, встревожился.

– Нет ли в этом папизма? – осведомился он.

– О, ничуть, – заверил его Эдмунд. – Этого хочет король, а он, поверьте, не папист.

Так оно и было, и все же существовала загвоздка.

Англия была протестантской страной, но что это означало? На европейской сцене – то, что островное королевство находилось в лагере протестантов, не покоряясь католическим силам. Дома – то, что многие англичане, особенно лондонцы, были пуританами. Но оставалось фактом: Английская церковь, хоть и отчасти видоизмененная доброй королевой Бесс, в доктринах была той, что учредил вероотступник-католик Генрих VIII. Символ веры, исповедовавшейся всеми верными англичанами, четко гласил:

Англиканская церковь могла тогда и с тех пор искренне объявлять и считать себя протестантской, но Церковь короля Генриха и королевы Бесс представляла собой, безусловно, реформированную Католическую церковь. Раскольническую, схизматическую, даже – по мнению Рима – еретическую, но все-таки католическую.

Король английский Карл I веровал в компромисс, достигнутый при королеве Елизавете: Римская церковь расположилась ко злу, Англиканская же исповедовала очищенный католицизм, и англиканские епископы являлись ныне подлинными наследниками апостолов. Закон же требовал, чтобы все прихожане посещали воскресную службу или платили шиллинг штрафа. В прагматичной Англии это мало где выполнялось. Приход Святого Лаврентия Силверсливза изобразил блаженное неведение. Но король Карл думал иначе. Он ожидал повиновения. Если его Церковь была безукоризненно реформирована, то подданным нет причины поворачиваться к ней спиной. Если пышные обряды богоугодны, а он полагал, что это так, то их надлежит отправлять. Ему казалось, что дело проще некуда.

Обряды были по душе и епископу Лоуду.

В субботу три недели спустя Марта и ее племянник Гидеон удивились визиту церковного служителя от уорда. Им надлежало завтра же явиться в церковь.