Читаем Лондон полностью

Ему приходилось скрытничать. Опасаясь лоллардов как никогда, церковный собор, состоявшийся в Блэкфрайерсе всего несколько дней назад, в очередной раз яростно заклеймил все верования Уиклифа как ересь. Даже обладание Библией лоллардов тянуло на преступление. Поэтому он спрятал ее в шкафу.

И тут его осенило. Еще с прошлого лета его мучила совесть – Бен толком так и не поблагодарил Дукета за спасение при пожаре Савоя. Хотел деньгами, но тот не взял. Мастеровой ломал голову, как услужить другу. Благоговейно, но со счастливой улыбкой он взял Книгу Бытия.


Тем же днем Силверсливз собрался убить Дукета.

Это был обдуманный риск. Он не сомневался, что Дукет заговорит, как только уяснит твердость его намерения жениться на Тиффани. Бенедикт, разумеется, не собирался расставаться с девушкой, и все может обойтись, если убрать парня. Логика представлялась ему неоспоримой. Дукет должен умереть.

Тем не менее Силверсливз слегка волновался, пряча под коттой тонкий кинжал.

Желая убедиться в отсутствии на свой счет подозрений, он отправился в дом на Лондонском мосту, где встретил теплый прием. Судя по взгляду Тиффани, та ничего не знала. Уходя, натолкнулся на Булла, и он был приветлив, как обычно.

– Нельзя ли нам, сэр, уже назначить день свадьбы? – отважился спросить молодой человек.

– Да, конечно, назначим еще до конца июня, – согласился купец.

Когда Силверсливз добрался до Чипа, Дукет и бакалейщик только-только убирали палатку. Он сохранял дистанцию, обдумывая следующий шаг.

Но как убить человека? Он никогда этого не делал. Ясно, что его не должны увидеть. Надо выбрать укромное место, да чтобы было темно. Наверное, лучше подкрасться сзади. А как быть с трупом? Оставить? Спрятать? Бросить в реку? Без тела никто даже не скажет наверняка, было ли преступление. На все воля случая, решил он, и с некоторой опаской начал преследование.

Мужчины, как было заведено, повезли ручную тележку по Чипу. Они миновали Полтри и направились к Ломбард-стрит, по которой должны были выйти к мосту. Но едва дошли до нее, как их остановил какой-то коренастый субъект, очевидно мастеровой. Он заговорил с Дукетом. Через несколько секунд повел его назад, к Чипу, а Флеминг покатил тележку домой. Вновь старательно прячась, Силверсливз обнаружил, что так и отступал по собственным следам, покуда пара не нырнула в проулок за Сент-Мэри ле Боу и не вошла в тамошнюю таверну.

К счастью, внутри оказалось людно. Силверсливз моментально увидел их за столом; они же его не заметили. Он взял кувшин вина и стал задумчиво наблюдать. Ремесленник выглядел необычно довольным, даже возбужденным; он потребовал еще эля. Когда тот подали, воровато огляделся и передал Дукету сверток. Судя по нетерпению на лице – какой-то подарок. Дукет принялся разворачивать.

Силверсливз очень осторожно подобрался ближе.

Это была книга. Со своего места ему было не прочесть какая. Дукет перевернул несколько страниц. Оба склонились над нею. На какой-то миг Дукет немного наклонил книгу, и Силверсливз, хотя стоял чуть не в десяти шагах, различил в верхней части страницы слово, написанное крупными буквами: «БЫТИЕ». Библия лоллардов.

Он мгновенно отпрянул. Лоллардистский трактат. Как ему воспользоваться тем, что он узнал? Его тренированный мозг быстро обдумал ситуацию, рассмотрев ее со всех сторон. Затем Силверсливз улыбнулся сладчайшей улыбкой. Возможно, Дукета вообще не придется убивать.


Дукет шагал к мосту уже поздним вечером. По плечу постукивал мешок, в котором надежно скрывалась Книга Бытия. Она была ему ни к чему, но он не решился огорчить Карпентера. Угрюмый парень лопался от гордости, когда вручал ее.

Навстречу выступили двое, но Дукет не обратил на них особого внимания. В первом он признал городского сержанта, следившего за порядком; вторым был Силверсливз, которого он решил проигнорировать. То, что они прибыли по его душу, он осознал, лишь когда к нему обратились.

– Покажи-ка, будь добр, что у тебя в мешке, – произнес сержант.

Дукет помедлил, пожал плечами. Подмастерья не перечили городским сержантам. Он нехотя подал мешок, сержант извлек книгу и протянул законнику.

– Что там написано? – осведомился он.

Силверсливзу хватило секунды.

– Это Книга Бытия, – объявил тот. – Предваренная лоллардистским трактатом. Сплошная ересь, – добавил он серьезно. – Полагаю, вам следует ее изъять.

– Не имеете права! – взорвался Дукет. – Я не сделал ничего противозаконного!

Он увидел, как сержант глянул на Силверсливза.

В действительности оба не знали, насколько незаконным является владение этим материалом. Однако в опасности лоллардов сомнения не было. Законник категорически настоял:

– Держите ее у себя, пока мы не выясним, можно ли предъявить ему обвинение. Это улика.

Сержант кивнул.

– Где ты взял эту книгу, парень? – спросил он.

Дукет прикинул. Если чертова штуковина и впрямь была вне закона, он не хотел ввергать беднягу Карпентера в неприятности.

– Нашел.

– Уклончивый ответ, – отозвался юрист. – Изобличающий.

– Вот скотина! – негодующе вскричал Дукет. – Чего тебе нужно?

Перейти на страницу:

Все книги серии The Big Book

Лед Бомбея
Лед Бомбея

Своим романом «Лед Бомбея» Лесли Форбс прогремела на весь мир. Разошедшаяся тиражом более 2 миллионов экземпляров и переведенная на многие языки, эта книга, которую сравнивали с «Маятником Фуко» Умберто Эко и «Смиллой и ее чувством снега» Питера Хега, задала новый эталон жанра «интеллектуальный триллер». Тележурналистка Би-би-си, в жилах которой течет индийско-шотландская кровь, приезжает на историческую родину. В путь ее позвало письмо сводной сестры, вышедшей когда-то замуж за известного индийского режиссера; та подозревает, что он причастен к смерти своей первой жены. И вот Розалинда Бенгали оказывается в Бомбее - средоточии кинематографической жизни, городе, где даже таксисты сыплют киноцитатами и могут с легкостью перечислить десять классических сцен погони. Где преступления, инцест и проституция соседствуют с древними сектами. Где с ужасом ждут надвигающегося тропического муссона - и с не меньшим ужасом наблюдают за потрясающей мегаполис чередой таинственных убийств. В Болливуде, среди блеска и нищеты, снимают шекспировскую «Бурю», а на Бомбей надвигается буря настоящая. И не укрыться от нее никому!

Лесли Форбс

Детективы / Триллер / Триллеры
19-я жена
19-я жена

Двадцатилетний Джордан Скотт, шесть лет назад изгнанный из дома в Месадейле, штат Юта, и живущий своей жизнью в Калифорнии, вдруг натыкается в Сети на газетное сообщение: его отец убит, застрелен в своем кабинете, когда сидел в интернет-чате, а по подозрению в убийстве арестована мать Джордана — девятнадцатая жена убитого. Ведь тот принадлежал к секте Первых — отколовшейся от мормонов в конце XIX века, когда «святые последних дней» отказались от практики многоженства. Джордан бросает свою калифорнийскую работу, едет в Месадейл и, навестив мать в тюрьме, понимает: она невиновна, ее подставили — вероятно, кто-то из других жен. Теперь он твердо намерен вычислить настоящего убийцу — что не так-то просто в городке, контролирующемся Первыми сверху донизу. Его приключения и злоключения чередуются с главами воспоминаний другой девятнадцатой жены — Энн Элизы Янг, беглой супруги Бригама Янга, второго президента Церкви Иисуса Христа Святых последних дней; Энн Элиза посвятила жизнь разоблачению многоженства, добралась до сената США и самого генерала Гранта…Впервые на русском.

Дэвид Эберсхоф

Детективы / Проза / Историческая проза / Прочие Детективы
Запретное видео доктора Сеймура
Запретное видео доктора Сеймура

Эта книга — про страсть. Про, возможно, самую сладкую и самую запретную страсть. Страсть тайно подглядывать за жизнью РґСЂСѓРіРёС… людей. К известному писателю РїСЂРёС…РѕРґРёС' вдова доктора Алекса Сеймура. Недавняя гибель ее мужа вызвала сенсацию, она и ее дети страдают РѕС' преследования репортеров, РѕС' бесцеремонного вторжения в РёС… жизнь. Автору поручается написать книгу, в которой он рассказал Р±С‹ правду и восстановил доброе имя РїРѕРєРѕР№ного; он получает доступ к материалам полицейского расследования, вдобавок Саманта соглашается дать ему серию интервью и предоставляет в его пользование все видеозаписи, сделанные Алексом Сеймуром. Ведь тот втайне РѕС' близких установил дома следящую аппаратуру (и втайне РѕС' коллег — в клинике). Зачем ему это понадобилось? Не было ли в скандальных домыслах газетчиков крупицы правды? Р

Тим Лотт

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги

Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Уроки счастья
Уроки счастья

В тридцать семь от жизни не ждешь никаких сюрпризов, привыкаешь относиться ко всему с долей здорового цинизма и обзаводишься кучей холостяцких привычек. Работа в школе не предполагает широкого круга знакомств, а подружки все давно вышли замуж, и на первом месте у них муж и дети. Вот и я уже смирилась с тем, что на личной жизни можно поставить крест, ведь мужчинам интереснее молодые и стройные, а не умные и осторожные женщины. Но его величество случай плевать хотел на мои убеждения и все повернул по-своему, и внезапно в моей размеренной и устоявшейся жизни появились два программиста, имеющие свои взгляды на то, как надо ухаживать за женщиной. И что на первом месте у них будет совсем не работа и собственный эгоизм.

Некто Лукас , Кира Стрельникова

Современная русская и зарубежная проза / Самиздат, сетевая литература / Любовно-фантастические романы / Романы