Формально Буряк, разумеется, был прав. В сборной Украины постоянно накапливалась детальная информация, в том числе масса видеоматериалов — с тренировок и матчей. Штаб Буряка из рук в руки передал документы соответствующим службам Федерации футбола Украины. «Что дальше? — спрашивал Буряк. — Перед Блохиным отчитываться? А кто он такой, чтобы я перед ним отчитывался? Я не обязан отчитываться ни перед кем. А что, Лобановский передо мной “отчитывался”? Или Сабо перед Лобановским?..»

Лобановского Буряк в этой ситуации вспомнил, наверное, напрасно. Во-первых, Лобановский фактически настоял перед руководителями украинского футбола на том, чтобы именно Буряк возглавил сборную страны после того, как команда проиграла стыковые игры чемпионата мира Германии и Лобановского отправили в отставку. Во-вторых, перед назначением Буряк — не проходило дня — названивал Лобановскому, советовался, спрашивал, иногда даже приезжал к нему.

Буряк и Блохин, как, впрочем, и остальные «птенцы» из тренерского «гнезда» Лобановского, обречены на постоянные сравнения с ним. И сравнения эти — не в их пользу. Это раздражало и раздражает. Настолько, что даже недосуг порой вспомнить о своих «достижениях» на тренерском поприще.

Владимир Пильгуй считает, что Блохина с Лобановским и сравнивать не стоит: «Блохину мешает собственное величие, гонор: игрок с таким характером может быть успешным, тренер — никогда».

Умоляя не сравнивать его с Лобановским, сам Блохин — по всей вероятности, в порыве тщеславия — от сравнения удержаться не смог. «Даже великий Лобановский, — с гордостью заявил он после успеха в отборочном турнире, — не выводил сборную в финальную часть чемпионата мира, а тут приходит Блохин, который говорит, что выведет сборную из группы с первого места». Игорь Суркис признался, что слова «даже Лобановский» царапнули его по душе, и динамовский президент сказал об этом Блохину.

Произносил ли Лобановский попавшую в печать фразу: «Я хорошо знал великолепного игрока Олега Блохина, но как тренера его я, к сожалению, не знаю» или не произносил, не суть важно. Киевский журналист Максим Максимов включил её в интервью с Лобановским. В день публикации этого интервью Лобановский сказал мне по телефону, что, во-первых, он интервью вообще не давал: был в тренерской комнате на «Динамо» обычный разговор, какие случаются, а во-вторых, трактовка суждения о Блохине-тренере искажена: получилось, что «я не знаю такого тренера. Я знаю, что он тренировал греческие команды, но их матчей я не видел, как — тем более — не видел эти клубы в тренировочном процессе».

Действительно, откуда Лобановскому знать Блохина-тренера?

Игрок Блохин всегда был с Лобановским — и в «Динамо», и в сборной — рядом, о возможностях его тренер знал не от третьих лиц, а по каждодневной совместной работе. В феноменальности Блохина-игрока Лобановский никогда не сомневался. Он называл футболиста живой историей киевского «Динамо» и советского футбола и говорил, что не может «не присоединиться ко всем добрым словам, сказанным в его адрес в разные годы».

Хотя вывести из себя Блохин мог даже такого крепкого, редко проявлявшего эмоции человека, как Лобановский. Однажды в Тбилиси перед важным матчем Блохин вышел на тренировку и стал рассказывать, что что-то у него побаливает. Лобановский, весь на нервах, среагировал мгновенно: подозвал администратора команды и распорядился немедленно отправить Блохина самолётом в Киев. «Да нет, Васильич, — сказал Блохин, услышав это, — я буду играть». — «Самолёт. В Киев», — повторил Лобановский. И Блохин улетел.

«Олег, как ты себя чувствуешь?» — спросил как-то раз в 87-м Лобановский сидящего на скамейке запасных Блохина, надеясь выпустить его на замену. Вопрос не случайный, ибо до матча и в перерыве Блохин жаловался на неважное самочувствие, почему и оказался на скамейке запасных.

«А вы как себя чувствуете?» — спросил тот в ответ.

«Всё понятно. Посиди тогда». — Лобановскому было не до смеха, хотя ситуация выглядела забавной, никогда прежде в практике Лобановского не случавшейся. Пришлось искать замену замене.

Лобановский всегда подчёркивал', что «всё в игре делает команда, за всё ответственна она — футболисты и тренеры». Лишь однажды он отступил от этого принципиального правила, публично, на пресс-конференции, назвал фамилию футболиста, блестяще проведшего матч. Это было в Киеве 5 ноября 1986 года. «Динамо» встречалось в 1/8 финала Кубка европейских чемпионов с шотландским «Селтиком». «Это не самая лучшая игра нашей команды, — вспоминал Лобановский. — Претензии к ней были, но не конкретные, касающиеся отдельных игроков, а в плане реализации коллективного мастерства, ведь образ игры создаёт вся команда. Но я не мог не выделить Блохина — как личность, как спортсмена. Ему в тот день исполнилось 34 года, и действовал он на поле, словно десять лет назад, — образец, на мой взгляд, того, как надо служить футболу, делу, зрителям».

Глава 15

ПОСЛЕДНИЙ ЧЕМПИОНАТ МИРА