Читаем Лобановский полностью

«Наверное, — говорил Лобановский о матче с бельгийцами, — будь у нас — у тренеров и футболистов — побольше времени для совместной работы, возможностей для вариантов игры, мы бы создали больше. В данном же случае создалась экстремальная ситуация: ни Чивадзе — центральный защитник, ни Ларионов — крайний не смогли участвовать в матче, и нам нужно было искать фактически двойную замену.

После игры, конечно, гораздо проще говорить о том, что были допущены ошибки, что неверно выбран состав и т. д. Для нас же самым главным было до матча правильно всё проанализировать и максимально распорядиться своими возможностями.

Так вот, с учётом различной информации о состоянии наших игроков, о сопернике, которой мы обладали и которой не обладали любители футбола, мы, если бы нам пришлось ещё раз начать эту игру, использовали бы только этот состав. Ошибки были. Безусловно. Даже в хорошей игре можно допустить несколько ошибок и проиграть, особенно если на ошибки эти накладываются судейские огрехи.

Кто мог, например, предположить, что вратарь сборной ФРГ Шумахер слабо сыграет в финале? А он очень слабо сыграл, допустил несколько роковых ошибок и фактически проиграл финал. До этого же Шумахер действовал превосходно, исключительно хорошо провёл все игры. И что же, выходит, сейчас мы можем говорить об ошибке западногерманских тренеров, поставивших Шумахера на финал? Не совсем, видимо, это верно.

Мы использовали тех игроков, которые в данный момент находились на более высоком уровне по сравнению с остальными.

Правильно, думается, была выбрана и стратегия матча. Это подтвердили 90 минут основного времени: мы полностью владели инициативой, имели безоговорочное преимущество перед бельгийцами. Это сложно оспаривать — так было.

Иное дело дополнительное время. Игра несколько распалась. После мяча, забитого в наши ворота, последовал ряд неверно принятых отдельными игроками решений; сборная СССР начала играть в авантюрный футбол, что дало возможность бельгийцам остро действовать на контратаках. Но это же ничего общего не имеет с выбранной стратегией матча, “сломавшейся” на последних минутах из-за двух-трёх грубейших ошибок.

И, проанализировав спустя некоторое время ещё раз матч со сборной Бельгии — как он был построен и как сыгран, мы вновь убедились, что не должны были проиграть этой команде. По всем показателям. Единственная наша ошибка, быть может, заключалась в том, что не сумели мы предвидеть, что кто-то сыграет ниже своих возможностей».

В лагере сборной в Ирапуато Лобановского, по свидетельству Ошемкова, после матча с Бельгией ждали советский посол Ростислав Сергеев, Вячеслав Колосков и руководитель советской делегации — заместитель председателя Спорткомитета СССР Николай Русак. Колосков попытался успокоить Лобановского: «Я со стадиона звонил в Москву. Все в восторге от игры нашей команды, кроют судей, просили поблагодарить и успокоить ребят».

Здесь чья-то неточность. Либо Ошемкова, либо Колоскова. Скорее всего, слукавил Колосков. В Москву он, понятно, звонить мог. В том числе и со стадиона. Мобильной связи тогда не было, но Колоскову как лицу официальному вполне могли позволить позвонить со стационарного телефона из какого-нибудь служебного помещения ФИФА — такие комнаты в дни чемпионата мира — с выпивкой, лёгкими закусками, чаем, кофе и телефонами — обязательны для каждой арены.

Но кому он мог позвонить? В Москве — глубокая ночь, телевидение матч не транслировало: лишь в записи следующим вечером. Никто, таким образом, не мог быть дома «в восторге», никто не мог крыть судей и просить «успокоить ребят». Колосков успокаивал прежде всего себя и всех при разговоре присутствовавших.

Ги Тис, бельгийский тренер, давно, ещё до чемпионата мира-86, обратил внимание на беспечность советских футболистов и подметил в их поведении на поле занятную особенность: не дожидаясь решения судьи, игроки часто останавливались и смотрели на арбитра. Иногда даже могли взять мяч в руки. Бельгиец перед матчем попросил своих футболистов доигрывать в матче с СССР каждый эпизод до конца — вне зависимости от того, был сигнал арбитра или же его не было: «Пусть даже вам покажут за удар по воротам после свистка жёлтую карточку».