Читаем Люк Грей и Сокрушители судеб полностью

– Не дай родиться сыну Люка! И на сей раз никаких оправданий, иначе я испепелю тебя!

   Он щелкнул пальцами, и у Фарра начали дымиться волосы.

– Прошу Вас, мастер! Не надо!

– Переверни весь Клифтон, всю Англию, если понадобится!

– Будет исполнено.

   Доберман, наблюдавший за происходящим, встал между хозяином и Фарром.

– Что такое, Цезарь?

  Пёс подошёл ближе к Фарру и заскулил.

– Ты хочешь пойти с ним?

  Цезарь залаял.

– Что ж, думаю, от тебя будет толк, – Рэдклифф похлопал добермана по спине. – Ступайте.

   Наконец, оставшись наедине с самим собой, мистер Стоун стал внимательно изучать тиару, невольно восхищаясь мастерству таинственного ювелира. Он не поддался искушению примерить её и припрятал в укромное место. Затем медленно выдохнул и щелчком зажёг керосиновую лампу. Рэдклифф неспешно снял с себя золото, часы, убрал деньги, ключи и все, «ослепляющее глаз, но не дающее блага духовного». Мистер Стоун отправился в тайную комнату размышлений. Сам он называл это место «чревом земли». В нем Рэдклифф очищался от мирских утех и уподоблялся, как он считал, «эмбриону, ещё не рождённому, но уже погибшему для прежней жизни».

   Комната располагалась в подвале с земляным полом. Тяжелая чугунная дверь закрывалась на огромный железный засов. Сквозь неё не проникал ни шум, ни свет, поэтому мистер Стоун входил туда с керосиновой лампой, и только. В комнате находился стол и единственный стул. Стены были выкрашены в чёрный цвет и исписаны зашифрованными записями. Под низким потолком висела странная картина, на которой петух кричал о рассвете и о начале новой жизни. Но череп, кости и коса, изображённые рядом, навевали не столь радужные мысли. Сера, ртуть и соль красовались на холсте, как главные компоненты Великого Делания. Внизу была надпись: «Древний секрет алхимиков V.I.T.R.I.O.L».  Расшифровывалось это, как «Visita Interiora Terraе Rectificando Invenies Occultum Lapidem», и означало: «Посети недра земли, и очищением обретёшь сокрытый камень».

   Оплывшая свеча на столе символизировала неизбежный закат и смерть, а стоявшие рядом песочные часы напоминали, что время ограничено. Хлеб и вода – единственная пища, которой довольствовался здесь мистер Стоун. Иногда он просиживал в тайной комнате по два-три дня, особенно перед Великим Деланием.

   Небольшое зеркало, лежавшее на столе, говорило о том, что не следует забывать об отражении, ибо каждый поступок человека отражается на его лице. Пустой лист для философского завещания одиноко лежал рядом с этими предметами.

   Но самым устрашающим в этой комнате был полуоткрытый гроб, стоящий у столика. Он обнажал голову несчастного. А рядом с ним стоял скелет с кинжалом в одной руке и со стрелой – в другой.

   «Великий Архитектор вселенной, – начал Рэдклифф. – Очисти мои помыслы и помоги создать голема и эликсир бессмертия во славу Твою!»

Упав на колени, он скрестил руки на груди и склонил голову.

Глава

V

Вуди без стука ворвался в палату к Адаму и Еве. Адам лежал с повязкой на голове, по его лицу катились слёзы. Ева рыдала, уткнувшись лицом в подушку.

– Олли жив! – без предисловий выпалил Вуди.

– Что? – Ева, забыв обо всем на свете, подбежала к Вуди. – Повтори! – приказала она.

– Вы не ослышались!

– Наш мальчик жив! – Адам бросился к Еве и закружил её на руках.

– Где он? – смеясь сквозь слёзы, спросила Ева.

– Не переживайте. В соседнем здании. Он с Бенджамином.

– Ты уверен, что с Олли все хорошо? – робко поинтересовался Адам.

– Доктор говорит, что ребёнок родился в рубашке. Цел и невредим. Только шишка на лбу.

– Слава Богу! Мой мальчик!

– Вуди!.. – Адам на радостях расцеловал юношу.

– Попрошу, чтоб вас отвели к сыну.

– Спасибо тебе, Вуди. А что с остальными? – не глядя на него, решилась на вопрос Ева.

– Только Харли. Больше никого не нашли. Я зайду к нему.

– У нас есть тиара, Люк все исправит, – твёрдо сказал Адам. – Да, кстати, это Люк спас Олли, и без всякой там магии.

– И снова мой ангел…

– И где же он?

– С Шофранкой. Она, как всё это увидела, раскапризничалась, и ей приспичило рожать.

– Вуди! Ну ты как скажешь! – рассмеялся Адам.

– Рано ей. Хоть бы все обошлось, – сложила ладони Ева.

– …Передохни немного. Давай, милая, дыши! – повитуха всячески старалась облегчить боль роженицы. – Маргарет, поднеси таз поближе. Кувшин воды, мыло и два полотенца.

– Уже несу! – чуть не споткнулась Маргарет.

– Дорогая, теперь тужься. Ещё, девочка моя! Умница. Хорошо, идёт головка!

– А-а! – стиснула зубы Шофранка.

– О, Боже! – всплеснула руками Маргарет. – Волосики уже чёрненькие. Ой, ты мой цыганеночек!

– Иди на свет Божий, мой хороший. Так… Ещё, Шофранка!

   Повитуха легонько надавила ей на живот, и вот уже через несколько мгновений она приняла малыша.

– Вот и наш красавец! Поздравляю, моя милая, ты стала мамой.

– А я – бабушкой! Благодарю тебя, Петунья! – обратилась Маргарет к повитухе и поцеловала невестку. – Молодец, дитя моё.

– Господи! Спасибо тебе! – слабым голосом выдавила из себя Шофранка. – И Вам, Петунья.

– Постой, рано благодарить, – ответила Петунья, поливая малыша из кувшина.

   Наконец, ребёнок заплакал.