Некоторые аспекты вейнингеровской критики культуры можно найти и у других писателей, которых читал Витгенштейн, в частности у Ницше и Крауса. Но те не предлагали столь радикального выбора, как Вейнингер: гениальность или смерть. Самоубийство Вейнингера можно рассматривать как логическое следствие этого выбора: осознав, что сам он не станет гением, Вейнингер наложил на себя руки. Подобное упорство в отношении долга перед самим собой, радикальная честность и одержимость суицидом как единственным выходом из ситуации краха занимали Витгенштейна в период с 1903 по 1912 год, то есть с момента, когда он начал учиться в линцском училище, и до пришедшего к нему в Кембридже осознания, что в конечном счете и он способен на нечто оригинальное, в частности может создать оригинальное философское произведение.

Чертеж, сделанный юным Витгенштейном

После окончания училища в 1906 году Витгенштейн, к удовольствию отца, поехал в Берлин изучать инженерную механику и спустя два года успешно закончил обучение. В Берлине он часто посещал оперу: только вагнеровских «Мейстерзингеров», по его собственным словам, посмотрел раз тридцать. Тогда же он начал вести дневник – записывать «мысли о себе на клочках бумаги», как он потом вспоминал.

В Берлине Витгенштейн заинтересовался воздухоплаванием и, получив диплом, в 1908 году поехал изучать эту новую область знаний в Манчестерский университет. Там он занимался наукой еще три года, какое-то время экспериментируя с самодельными воздушными змеями на метеостанции близ городка Глоссоп, где познакомился с инженером Уильямом Экклзом, – дружба с ним продлится три десятилетия. Вернувшись в Манчестер, Витгенштейн начал проектировать реактивный пропеллер. Двигатель для него он запатентовал в 1911 году, за что получил научную стипендию от университета. Витгенштейн демонстрировал явный талант и новаторство в этой области, но к этому моменту инженерное дело уже казалось ему тупиком: интерес к философии стал всепоглощающим.

Витгенштейн и его друг Экклз экспериментируют с бумажным змеем на болотах близ Глоссопа, графство Дербишир. 1908

Глава 2. Кембридж, Норвегия и философия: 1911–1914

Сложно точно определить момент, когда Витгенштейн обратился к философии. Интерес к общим вопросам этики, в частности к тем, которые ставил Вейнингер, возник у него рано. Шопенгауэр писал, что жизнь бессмысленна и полна страданий, преодолеть которые можно только с помощью искусств, в частности музыки, и шопенгауэровский идеализм наверняка привлекал утонченного и тоскующего подростка. Но мы также знаем, что ближе к концу учебы Витгенштейн задумался о том, чтобы поехать в Вену учиться у Людвига Больцмана. Больцман был видный физик: именно он изобрел статистическую механику; он также был известен своими лекциями по философии физики, часть из которых опубликовал в 1905 году в книге «Популярные заметки». Витгенштейн читал эту книгу. Он читал и введение в знаменитые «Принципы механики» Генриха Герца (1894). И Больцман, и Герц в широком смысле действовали в рамках кантианской парадигмы, в соответствии с которой наука – это модель, сконструированная человеческим сознанием, она не относится к реальности и не описывает ее, а используется скорее для систематизации эмпирических данных одним из нескольких возможных способов. Как утверждал Герц, когда у нас возникает проблема с тем или иным теоретическим термином, например «сила», нам следует не задаваться вопросом, соответствует ли что-либо в действительности этому термину, а переформулировать нашу научную теорию без его использования. (В философии науки такой подход позднее станет известен как «инструментализм».) Герц писал: «…этим, правда, еще не [будет] решен вопрос по существу, но зато наш ум, не терзаемый больше сомнениями, не будет уже в дальнейшем выдвигать этот, ставший тем самым неправомерным, вопрос»[21]. Витгенштейн наизусть знал пассажи, подобные этому; они будут иметь значение и для его собственной философии.

Фрагмент страницы из немецкого издания «Основных законов арифметики» Фреге

В любом случае, тот факт, что Витгенштейн все это читал, дает основания думать, что к моменту переезда в Берлин в круг его интересов входили и более теоретические вопросы, а не только инженерное дело. В Берлине либо вскоре после отъезда из него они, видимо, стали призванием. Эрмина писала в своих мемуарах: