Читаем Людвиг Витгенштейн полностью

«Людвиг позднее рассказывал, как проснулся в три часа ночи от звуков рояля. Он спустился вниз и застал Ганса за исполнением одного из своих сочинений. Тот был маниакально увлечен игрой: весь потный, был полностью погружен в музыку и даже не заметил присутствия Людвига. Эта картина стала для Людвига ярким примером одержимости человека гением»[4].

Отец, однако, был равнодушен к таланту Ганса и решил, что сын должен заниматься бизнесом. Конфликт между сыновним долгом и собственным призванием страшно мучил Ганса. В итоге он сбежал из дома и оказался в Соединенных Штатах. Последний раз Ганса видели живым на борту парохода в Чесапикском заливе. В тот момент ему было 26 лет. Причиной исчезновения молодого человека признали суицид.

Из пяти сыновей Карла Витгенштейна наложили на себя руки еще двое – Рудольф и Курт, да и Людвиг в течение всей жизни подумывал о самоубийстве. Все это наводит на мысль, что, несмотря на высочайший уровень культуры, было в этой семье что-то трагически-надрывное и нездоровое, – хорошая иллюстрация идей глубинной психологии (Tiefenpsychologie), которые Фрейд развивал – неслучайно – именно в Вене. Как однажды заметил Брайан Макгиннес, «в истории этой семьи много эпизодов, которые могли бы фигурировать в приложении к какому-нибудь психоаналитическому трактату»[5]. Рудольф, серьезно интересовавшийся литературой и театром, был психически неуравновешен. Он страдал от собственной гомосексуальности (в прощальном письме он назвал ее «извращенной наклонностью») и, когда справляться с собственной раздвоенностью ему стало совсем невмоготу, совершил суицид в Берлине. Он пошел в трактир, заказал там выпивку, попросил пианиста сыграть песню I am lost и тут же принял яд. Так что и он не оправдал отцовских ожиданий. Курт, правда, покончил с собой по другой причине: в 1918-м он служил офицером на итальянском фронте, и от него сбежали подчиненные солдаты. Так или иначе, самоубийства братьев были вызваны почти невыносимым чувством долга, будь то перед самим собой или перед подавляющей фигурой отца, – чувством долга, которое рано или поздно сокрушило их.


Маргарете – одна из сестер Людвига Витгенштейна Густав Климт. Маргарете Стонборо-Витгенштейн. 1905. Холст, масло


На дочерей отец не оказывал такого давления, как на сыновей, поэтому их жизнь сложилась более благополучно. Эрмина проводила музыкальные вечера, помогала отцу собирать обширную коллекцию картин и писать автобиографию; позднее она возглавила дом дневного пребывания для детей. Эрмина написала книгу воспоминаний о своей семье (Recollections), в которой нарисовала поучительные портреты родных и привела множество замечательных эпизодов из их жизни. Замуж она так и не вышла, но при этом считалась наиболее гармоничной личностью в семье. Хелена состояла в браке; она была очень одаренной музыкантшей, но не воспользовалась своими талантами профессионально. Ее чувство юмора наверняка находило отклик у Людвига, так как Хелена любила играть в игры со словами и часто развлекалась таким образом с братом-философом, который позднее скажет, что вполне возможно написать хорошую философскую книгу, полностью состоящую из шуток. Однако самым близким человеком в семье для Людвига была младшая сестра Маргарете (Гретль) – красивая женщина с сильным характером, острым, критического склада умом, склонностью к художественному новаторству и страстным интересом к новым идеям, в частности к психоанализу. Позднее она подружится с Зигмундом Фрейдом, который будет испытывать на ней свой метод психоанализа и которому она поможет бежать от нацистов. Маргарете оказала большое интеллектуальное и художественное влияние на брата Людвига. Эрмина писала о ней:

«Уже в юном возрасте ее комната выглядела воплощением бунта против всего традиционного и совершенно не была похожа на комнату юной девушки, какая долгое время была, например, у меня. Бог знает, где она находила все эти интересные предметы, которыми украшала комнату. Ее переполняли разные идеи, и, самое главное, она умела добиваться, чего хотела, и знала, чего хотела»[6].

В 1905 году Маргарете вышла замуж за американца Джерома Стонборо, и Климту заказали ее свадебный портрет, который стал одной из самых известных его работ.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Отто Шмидт
Отто Шмидт

Знаменитый полярник, директор Арктического института, талантливый руководитель легендарной экспедиции на «Челюскине», обеспечивший спасение людей после гибели судна и их выживание в беспрецедентно сложных условиях ледового дрейфа… Отто Юльевич Шмидт – поистине человек-символ, олицетворение несгибаемого мужества целых поколений российских землепроходцев и лучших традиций отечественной науки, образ идеального ученого – безукоризненно честного перед собой и своими коллегами, перед темой своих исследований. В новой книге почетного полярника, доктора географических наук Владислава Сергеевича Корякина, которую «Вече» издает совместно с Русским географическим обществом, жизнеописание выдающегося ученого и путешественника представлено исключительно полно. Академик Гурий Иванович Марчук в предисловии к книге напоминает, что О.Ю. Шмидт был первопроходцем не только на просторах северных морей, но и в такой «кабинетной» науке, как математика, – еще до начала его арктической эпопеи, – а впоследствии и в геофизике. Послесловие, написанное доктором исторических наук Сигурдом Оттовичем Шмидтом, сыном ученого, подчеркивает столь необычную для нашего времени энциклопедичность его познаний и многогранной деятельности, уникальность самой его личности, ярко и индивидуально проявившей себя в трудный и героический период отечественной истории.

Владислав Сергеевич Корякин

Биографии и Мемуары