Читаем Люди в сером (СИ) полностью

— Хорошо, если вы так настаиваете, — голос Лазаренко уже не казался испуганным, скорее озадаченным. — До завтра меня никто не хватится. Но вот завтра…

— Михал Исакич, давайте доживем до завтра! — намеренно запугивая, надавил Волков. — Запритесь в доме дочери и никому не открывайте. Никому! Там есть звонок? Я позвоню четыре раза. Короткий, длинный, два коротких. Буква «Л» в азбуке Морзе. Лу-наа-ти-ки… Лу-наа-ти-ки…

Подумав, как бы Лазаренко не посчитал его за сумасшедшего, Георгий положил трубку и взглянул на часы. Опять опаздывает. Интересно, шеф сегодня тоже ничего не скажет по этому поводу?

Но торопиться на службу он и не думал. Побрел по улице, засматриваясь на полупустые витрины магазинов, читая развешанные повсюду плакаты, славящие партию и мудрость решений съездов. Купил «Советский спорт», но, чтобы не таскать газету в руках, сунул во внутренний карман. Немного задержался у здания кинотеатра, где на щите красовался плакат фильма «Синьор Робинзон» и суетились явно не торопящиеся в школу подростки, бурно обсуждавшие, как прорваться на вечерний сеанс, если ясно написано, что «до шестнадцати» не разрешается. Масла в огонь подливали те, кому уже повезло увидеть запретный фильм, и, сами корчась от смеха, показывали запомнившиеся сценки.

От кинотеатра Георгий направился дальше, через сквер, мимо художественной школы, где в окнах, выходящих на улицу, были выставлены на обозрение прохожих детские рисунки. Ничуть не испытывая угрызений совести, он долго и старательно изучал ребячье творчество, пришел к выводу, что страна неиссякаемо богата талантами, и поделился этим замечанием со случайным прохожим, которому тоже оказалась не чужда тяга к прекрасному. Ничуть не зная друг друга, они еще минут десять поболтали о погоде и прочих малозначительных вещах, пожали руки и разошлись, каждый в свою сторону.

В управление он зашел с опозданием почти на час. Встретился взглядом с дежурным, тот как-то странно посмотрел на него.

— Никак шеф меня потерял? — спросил Георгий, в ответ получив кивок.

Они не были в приятельских отношениях, но Георгий и с дежурным перекинулся парой слов, хотя внутри что-то начинало гореть. Похоже, он зашел слишком далеко.

По лестнице поднимался с тяжелым чувством. Открыл дверь в предбанник. Услышал голоса в кабинете шефа. Притворил за собой так, чтобы не раздался скрип, и чуть не на цыпочках двинулся к себе. Но пока возился с замком, Яковлев был уже тут как тут. Шеф негромко кашлянул за спиной, а Георгию показалось, что раздался орудийный залп.

Иван Сергеевич хмуро оглядел Волкова с головы до ног.

— Заходи, — сказал он и широко открыл свою дверь.

Очутившись в кабинете шефа, Георгий увидел троих. Вот они — гости… Все, как водится, в гражданском. Георгий был слишком мелкой сошкой, чтобы они сами доложили ему о своих званиях, но чувствовалось, что чином каждый из этой троицы был не ниже подполковника.

— Товарищей из Москвы очень интересует начатое нами расследование, они хотят поговорить с тобой, — произнес Яковлев и, желая, видимо, подбодрить, похлопал Георгия по плечу. — Ну я пока оставлю вас.

Это было похоже на предательство. Как будто шеф оставлял подчиненного наедине с голодными крокодилами. Этакая маленькая месть за опоздание.

«Ну что ж, — подумал Георгий, — мы еще поглядим, кто кого проглотит…»

Когда дверь за шефом закрылась, приглашения присесть, разумеется, не последовало, и, переминаясь с ноги на ногу, Волков напряженно разглядывал гостей. Из троицы он выделил одного, который по статусу казался явно выше прочих, его Георгий окрестил «генералом» — тип с характерным начальственным рылом: широкий подбородок, маленькие поросячьи глазки, в которых не прочтешь ничего личного, кроме самодовольства во взгляде. Следом Георгий отметил «полковника» — весьма изящного, если не сказать интеллигентного вида. Красивым лицом и статью он здорово напоминал Германа Титова, вот только, в отличие от второго космонавта страны, глаза этого типа отличались слишком хищным взглядом, и никаким обаянием не пахло. В третьем госте, красномордом (от пьянства?), нетрудно было определить самого младшего из троих по званию — едва ли какой высокий начальник позволит себе неопрятное отношение к одежде (на лацкане серого пиджака хорошо заметно пятно). Даже и то, с каким высокомерием этот «вождь краснокожих» смотрел на Волкова — словно на пустое место, — ничего не меняло. Потому Георгий и назвал его мысленно «майором», намеренно перескочив на одно звание ниже и заочно отказывая в уважении.

Все трое были ему не приятны. В понимании Георгия, они относились к тому же сорту, что и Васильев, — скорее шакалы, чем государевы люди. Но первый и третий — особенно.

Краснолицый «майор» начал первым — оправдывая догадку Волкова, он сначала вопросительно посмотрел на «полковника», потом на «генерала», словно спрашивая разрешения, и, обратив взгляд снова на Георгия, задал вопрос: