Читаем Люди в сером (СИ) полностью

Заметив, что Сорокин, в отличие от вчерашнего дня, ничего не пишет, а просто сидит, глядя в едва тлеющий костер, Павлюков решился попробовать вызвать его на откровенный разговор. Дождавшись, пока Штерн, пробормотав что-то нелестное в адрес погоды, с отвращением уйдет в мокрые кусты, он откашлялся.

— Иван Павлович, а все-таки, для чего все это нужно? — спросил он, решив не начинать издалека, а сразу брать мифического быка за рога.

— Что — все? — Сорокин удивленно поднял голову и повернулся к нему.

При сером, тусклом свете дождливого утра его лицо было плохо различимо под капюшоном, черты скрадывались, и у Павлюкова создавалось впечатление, что перед ним сидит некто безликий и угрожающий.

— Я понимаю, конечно, благородно отыскать останки царской семьи и захоронить их, как того требуют обычаи предков. Исправить, так сказать, ошибки революционных порывов, — это благородно. Но почему сейчас? Почему именно мы? И почему все проводится в такой тайне и спешке?

Сорокин издал какие-то странные звуки. Павлюков так и не понял, то ли он рассмеялся, то ли просто прокашлялся.

— Что вам ответить на это, дорогой профессор? — сказал он, наконец. — Я мог бы, конечно, слегка полукавить, тем более, что на ваши вопросы можно легко найти простые и правдоподобные ответы. Но это будет очень похоже на обман. Вы же хотите узнать правду, не так ли?

— Разумеется, — пожал плечами Павлюков. — Как я понимаю, назревают какие-то важные международные события, и все, что мы здесь делаем, нужно для того, чтобы заткнуть лживые рты западным клеветникам и их многочисленным подпевалам. Мы привезем останки в Москву, их торжественно захоронят где-нибудь на Новодевичьем или даже, может быть, у кремлевской стены, и тем самым Советский Союз снова докажет свою целеустремленность и твердость в борьбе за дело мира во всем мире.

— Ну, если вы все так хорошо знаете, зачем тогда спрашиваете? — Павлюкову показалось, что в голосе начальника экспедиции промелькнула скрытая усмешка.

— Я говорю с вами откровенно, как коммунист с коммунистом, — сказал Павлюков. — Все сказанное — лишь мои догадки. Я не знаю, прав я или нет, а если прав, то насколько…

— И вы не можете подождать несколько дней, когда все выясниться само собой? — перебил его Сорокин.

— Если бы все было так просто, — вздохнул Павлюков. — Есть несколько фактов, не вписывающихся в мою схему.

— Например? — с любопытством спросил Сорокин.

— Например, почему в экспедицию пригласили именно меня и Германа Ивановича, — сказал Павлюков.

— Потому что вы отличный специалист, Николай Андреевич. Вы и ваш заместитель. Ваш отдел считается лучшим в Институте. Он пять последних лет держит первое место в соц. Соревновании и получает переходящий красный вымпел. Такой ответ вас устроит?

— Вы сами понимаете, что нет, — мотнул головой Павлюков. — Будь я хоть трижды лучшим специалистом, все равно я специалист в совершенно другой области. С вашей стороны было бы логичнее пригласить кого-нибудь из Института Революции. В отличие от меня, они в теме и могли бы принести больше пользы. Если же вам были нужны специалисты по раскопкам, то это прямой путь к археологам. При чем тут мы со Штерном? Или… — Павлюкову внезапно пришла в голову неожиданная мысль, — или тут дело в ином. Не в том ли, что наш Институт поддерживает тесные связи с Институтом Изучения Владимира Ильича Ленина? Вы что же… Уж не решили ли вы мумифицировать императора?

— Я ничего не решаю, — сухо сказал Сорокин. — Решают там, наверху. Я всего лишь исполнитель.

— Но должны же вы понимать, что из этой затеи ничего не выйдет, — повысил голос Павлюков. — Тела не просто погребли. Их предварительно полили кислотой. Не осталось ничего, кроме фрагментов костей. Там просто нечего мумифицировать…

— Николай Андреевич, — сказал, не обращая внимания на его крик, Сорокин, — давайте прекратим пока этот разговор. Вы все узнаете в свое время. Сейчас я могу лишь сказать, что в своем предположении вы как никогда далеки от истины, и что вы с помощником, нужны нам именно как специалисты в своей области. А раскопки, это так, побочное и вторичное.

— Какую именно область вы имеете в виду, — непонимающе поглядел на него Павлюков. — Где мы и где Тибет?

— Николай Андреевич, — сказал Сорокин, — мне прекрасно известно, что вы не просто специалист по Тибету. Вы специализируетесь на древней тибетской медицине и магии…

* * *

Машина не пришла ни к десяти, ни к одиннадцати утра. Сорокин стал мрачным и дерганным, и в полдвенадцатого дня объявил, что ждет еще час, потом кому-нибудь придется пойти в город пешком, чтобы узнать причины такой задержки.

Дождь, неумолчно шелестевший по палатке, не усиливался, но и не прекращался совсем, а был все такой же мелкий, въедливый, надоевший.