Читаем Люди в сером (СИ) полностью

— Вот и у Олейникова был такой. Наверное, талисман. Люди его профессии часто верят во всякие талисманы-обереги. Олейников из рук его не выпускал, даже спал с ним, и все пытался собрать. Без нервов, не дергаясь, спокойно, методично, хотя ничего у него не получалось. Но было похоже, для него являлся важным не результат, а сам процесс… Я, конечно, не знаток подобных головоломок, не любитель, знаете ли, вот только кубик у Олейникова был не простой, а какой-то… продвинутый, что ли. Наверное, нового поколения. За бугром ведь вечно что-нибудь новенькое выдумывают, — добавил заведующий отделением с легким осуждением в голосе.

— И чем же он был необычный? — проформы ради спросил Серегин.

— Сложно сказать, — замялся врач. — Тут дело не в чем-то конкретном, а просто в ощущениях. Я как-то раз зашел к нему в палату. Олейников дремал, кубик лежал на простыне у его руки. Я практически машинально взял его, повертел в руке. Знаете, пластик там был какой-то странный на ощупь, чуть-чуть покалывал пальцы иглочками, словно слабым током… И мне показалось… Да нет, просто показалось, чего там…

— Что именно вам показалось? — внезапно резко спросил за спиной Серегина Олег.

Серегин даже вздрогнул — за разговором он практически забыл о присутствии напарника.

— Ну, если вы так настаиваете… — пробормотал Полозов. — Но учтите, это всего лишь мое впечатление, не более…

— Что вам показалось? — нетерпеливо повторил вопрос Олег.

— На секунду, уточняю, всего лишь на секунду, — сказал Полозов, — мне вдруг почудилось, что я непременно должен собрать этот кубик, словно от этого зависит что-то очень важное… Ну, жизнь моя, что ли.

— И что было дальше? — вернул себе инициативу Серегин.

— Что было дальше? — повторил вопрос Полозов. — А ничего не было. Проснулся Олейников и тут же вырвал у меня из рук свою игрушку. Резко так вырвал, зло, словно я покусился на какую-то его святыню. Наверное, и правда, он считал этот кубик своим талисманом.

— И это все? — спросил Серегин. — Больше вы никаких странностей за Олейниковым припомнить не можете?

— Пожалуй, что все, — пожал плечами Полозов. — Ну, когда я выписывал его из госпиталя, он даже не зашел за своим выписным листом. И не попрощался. Но я же говорю, нелюдимый он был. Лист так и остался у меня, в его карточке. Не знаю уж, как он оправдывался перед своим начальством. У вас ведь особо строго требуют соблюдение всех формальностей, верно?

— Их везде требуют, — сказал Серегин. — Без бумажки ты какашка… А перед начальством он никак не оправдывался. К моменту выписки у Олейникова уже не было никакого начальства. Выперли его в два счета из доблестных, так сказать, рядов, без выслуги лет и пенсии. Во избежание…

— Тогда понятно, — вздохнул Полозов. — У вас ко мне все? — Этим он попытался дать понять, что считает беседу законченной.

— Да, все, — не стал противиться Серегин. — Мы можем ознакомиться с этим выписным? И с больничной карточкой заодно?

— Вообще-то существует такое понятие, как врачебная тайна, — пробормотал Полозов, — но наверняка она к вам не относится.

— Вы правы, — кивнул Серегин. — Так как насчет ознакомиться?

— Карточка в госпитальном архиве, — сказал Полозов. — Сейчас я позову медсестру, она вас проводит. — Он встал, высунулся из окна, распахнутого по летнему времени, и гаркнул во весь голос: — Люда!

Серегин отметил, что голос у заведующего отделением был вполне поставленный, командирский.

— Подождите, пожалуйста, в приемной, — сказал Полозов, вновь повернувшись к столу. — Люда сейчас подойдет… Да, еще один момент, — вдруг вспомнил он, когда Серегин с Олегом уже встали и направились к двери. Попрощавшись с хозяином кабинета. — Я сейчас вспомнил. Не знаю, насколько это важно… Олейникова я видел последний раз вечером накануне выписки. Он шел по коридору в палату, в руках у него был неизменный кубик Рубика, и мне показалось… Заметьте, только показалось, я не настаиваю, что так и было. Так вот, мне показалось, что кубик у него полностью собранный. Но, наверное, это неважно. Еще раз до свидания…

Дела крупные и мелкие — 5