Читаем Люди в сером (СИ) полностью

Заведующий «Ожогового» оказался молодым, лет двадцати шести-семи, военным в форме капитана. Он приподнялся из-за стола им навстречу, вопросительно глядя на вошедших. Он был высоким, выше не только Серегина, но и рослого Олега, с худощавым лицом, на котором выделялась мужественная нижняя челюсть и немного прищуренные, внимательные глаза. Кабинет был маленький, так что, сделав пару шагов от двери, Серегин оказался уже возле стола. Олег держался немного позади. По сложившейся уже во время бесед с инвалидами схеме, говорил, в основном, Серегин, а Олег молчал и вовсю использовал свои особые способности, усиленные скрытой аппаратурой. Так они стали действовать и на этот раз.

— Полозов Андрей Викентьевич? — спросил Серегин «казенным» голосом.

— Чем обязан? — в голосе Полозова слышались властные нотки, как у человека, привыкшего командовать, так что не стоило обольщаться насчет его молодости.

— Это я звонил вам, — небрежно сказал Серегин, подтаскивая к столу стул, стоящий у стены.

Не дожидаясь приглашения, он уселся и стал рассматривать заведующего отделением. Олег последовал его примеру, но сел не у самого стола, а у стены возле двери. Впрочем, кабинет был маленький, и там все было близко.

Полозов остался стоять, глядя на них и, очевидно, прикидывая, сразу вышвырнуть этих наглецов или все-таки сперва выслушать.

— Чем обязан? — повторил он.

— Сотрудник следственного отдела Комитета госбезопасности лейтенант Серегин, — сказал Серегин, — А это, — кивнул он на Олега, — лейтенант Ляшко. Нам нужно поговорить об одном вашем пациенте. Да вы садитесь, Андрей Викентьевич. Разговор займет какое-то время. — Поддельные документы им выдали на настоящие имена-фамилии, чтобы не производить путаницы, изменили только место службы. Впрочем, у них были еще «корочки» пожарных инспекторов и работников прокуратуры, только, разумеется, они не таскали с собой все сразу.

Полозов внезапно сгорбился, сел и сильно потер ладонями лицо.

— Вы хотите поговорить об Олейникове, — сказал он каким-то внезапно севшим голосом.

— Почему вы так решили? — внутренне насторожился Серегин.

— О ком же еще? Конечно, об Олейникове. За последние два года он был единственным представителем вашей Конторы, который проходил у нас излечение. Я так и думал, был просто уверен, что рано или поздно им поинтересуется кто-то вроде вас.

— Он был вашим пациентом? — спросил Серегин.

— Он был моим ПЕРВЫМ пациентом, — с нажимом на слове «первым» сказал Полозов. — Два года назад я только что прибыл в госпиталь для прохождения службы. Заведующим отделением был тогда Александр Михайлович, милейший человек и лучший специалист, какого я когда-либо видел. Но ему уже было почти семьдесят, и я сразу же попал в положение его преемника. И действительно, полгода спустя всех событий он вышел на пенсию…

— А были какие-то события? — прервал его Серегин.

— Разумеется, — дернул плечами Полозов, с недоумением глядя на него. — Вы же в курсе, иначе не пришли бы ко мне.

— Андрей Викентьевич, давайте договоримся так, — сказал Серегин. — Будем пока считать, что я совершенно не в курсе, ладно? Вы просто расскажите, что тут было с вашим Олейниковым. Это все, что мне нужно.

— Как хотите, — вздохнул Полозов. — Хотя не понимаю, зачем вам это нужно. И к чему внезапный интерес к Олейникову теперь, спустя столько времени? По поводу его я написал три объяснительные и одну докладную записку. И толку не было ни на грош. Никто не захотел меня выслушать. Александр же Михайлович, как зав. отделением и мой непосредственный начальник, просто не стал ни во что встревать. Оно и понятно — человек собирается на заслуженную пенсию, зачем ему какие-то разборки и непонятки, тем более, если власти ими не интересуются.

— Вы сказали, что писали три объяснительные, — напомнил ему Серегин. — Выходит, власти все же как-то интересовались Олейниковым.

— Да нет, не совсем так. Или, точнее говоря, совсем не так! — внезапно взорвался Полозов. — Первую объяснительную я написал следователю, который вел дело Олейникова. Я точно не знаю, что там было за дело, но, похоже, наш капитан влип в какие-то неприятности. А объяснительная была по поводу неверного диагноза, который я поставил Олейникову первоначально. Но поймите, диагноз утверждал не я один. Александр Михайлович был с ним полностью согласен. Сначала… — Полозов умолк и уставился в стол.

— Что это был за диагноз? — слегка подтолкнул его Серегин.