Читаем Люди в сером (СИ) полностью

Когда Георгий покончил со всеми формальностями, он поблагодарил работницу. Не подавая руки, попрощался с «врио заведующего», который глаз не сводил с лежавшей на столе расписки, будто это была не обычная бумага, а написанный кровью и заверенный кровавой же печатью договор с Сатаной.

Вновь очутившись на улице, Георгий испытал чувство невероятной любви к солнцу. Ветерок ударил в лицо, сладко защекотал ноздри. Хотелось жадно пить воздух, что он и сделал с наслаждением.

— Гера! — услышал он, и тоска вернулась.

Светлана. Видимо, ждала его, в одиночестве сидя на скамеечке под тенью пожелтевшего клена. Заметив, как он вышел, поднялась навстречу. Уже успела переодеться, халат спрятала в сумку — край его торчал, словно неведомо откуда взявшийся снег.

Бесспорно — лучше девушки не найти. Многие бы обзавидовались его счастью, подумал Георгий. Все ушли, а она осталась. Переступила через свою гордость. Ему вдруг стало жаль ее. Но с этим ущербным чувством нужно бороться. Вдобавок он не знал, как вести себя. Появилось ощущение, что он одинаково будет жалеть о любом выборе.

— Я решила дождаться тебя, — сказала девушка, и не привычным милым тоном, а несколько резковато, обиженно, как будто все это время натравливала себя против Георгия. — Надеюсь, ты не забыл, что у меня скоро день рождения? Я хочу, чтобы ты пришел, обязательно! В воскресенье. Мы будем на даче. Кстати, папа тоже очень просил, чтобы ты был! Он сказал мне об этом несколько раз.

Георгий заметил, что ее ресницы дрожат. Ему вдруг захотелось обнять Светлану, пожалеть и покаяться в своей напускной строгости. Все-таки она была необыкновенной девушкой — и по красоте, и по уму, и по способности выносить мужской деспотизм, в конце концов. Но и сейчас Георгий заставил себя проявить выдержку. В жизни есть более серьезные вещи, кроме любви, подумал он. Не собираюсь я когда-нибудь через десяток лет валяться на диване и почесывать яйца, со скуки пялясь в телевизор. А она… Что ж, переживет. Ей несложно будет найти какого-нибудь молодого человека, который не заставит жить по своим жестким правилам.

Он искал в себе решительность, чтобы выложить ей как на духу все свои мысли, но понял, что длинного разговора не избежать. И сразу смелость куда-то исчезла. Он согласно кивнул.

— Хорошо, я приду. Но сейчас мне некогда. Правда… некогда.

Не дожидаясь ответа, он направился к «Волге», шофер которой почти сразу завел двигатель. Заняв место в салоне, Георгий невольно обернулся, но под кленом девушки уже не было…

Следующий морг был при районной больнице — центральный, с ритуальной службой. Третий по списку — при железнодорожной больнице, но ближе по расстоянию. Поездка туда заняла чуть больше часа, после чего Георгий пришел к выводу, что и этот пункт можно вычеркнуть. Пропажа трупов здесь практически полностью исключалась — очень строгий учет, короткое время пребывания, к тому же тела сюда доставляли крайне редко и в основном после трагедий на железной дороге. Однако появление комитетчика вызвало настоящую панику у работников морга, и это поначалу сбило Георгия с толку. Причина вскоре выяснилась — холодные помещения использовались не по назначению: вместо мертвецов предприимчивые служители Аида хранили здесь дефицитные скоропортящиеся продукты. В душе Георгий посмеялся над заведующим, когда тот, всячески юля, едва не заламывая руки, взывал к его пониманию и утверждал, что все это лишь для блага живых — сотрудников больницы. Прощаясь, Георгий сказал ему, что волнения напрасны — сегодня за такие проступки не расстреливают. Но похоже было, что эта шутка едва ли возымела успокаивающий эффект. Скорее наоборот.

Покидая холодное помещение, Георгий выцепил взглядом несколько надписей на коробках и с тоской подумал, что в обычных магазинах такие продукты едва ли встретишь. Он злорадно спросил себя, не натравить ли сюда Васильева с проверкой, — но решил, что это будет слишком жестоко. Да и, скорее всего, после его ухода здесь все будет шито-крыто…

Заведующего моргом при «цээрбэ», стоявшим в списке под номером два, звали Михаилом Исааковичем Лазаренко. Это был полноватый мужчина старше шестидесяти лет с типично старорусской докторской внешностью — бородка клинышком, очки в толстой оправе, немного лукавый прищуренный взгляд интеллектуала. Едва только Георгий завел с ним разговор насчет учета тел, как старик огорошил его восклицанием:

— Так вы по поводу пропажи тел? Наконец-то! А то я уже переживать начал.

Волков попросил объясниться.

— У нас три умерших пропали за последние дни, — сказал Лазаренко. — Я уже два раза в милицию обращался, обещали разобраться. Заявление я сразу написал, как первый раз случилось. — Заведующий нахмурился. — Странно, что все так нелепо выходит. Собственно, я уже смирился с тем, что могу полететь с должности. Но никто и пальцем не пошевелил, даже не позвонили. А что, у вас в комитете решили это дело в свои руки взять? Милиция не справляется?