Читаем Люди в сером (СИ) полностью

13 июня 1983 года

С утра еще дул легкий ветерок, несущий немного прохлады, но к обеду он стих, и наступила невыносимая полуденная духота, словно и не было ночной грозы. Впрочем, гроза-то прошла мимо, зацепив Свердловск лишь самым краем. Гремело и сверкало вволю, но разрывы между молниями и громом становились все длиннее, а ливень, начавшийся было, так же внезапно и кончился. Истосковавшаяся земля жадно сглотнула влагу и осталась такой же сухой, что и была. Поэтому и было жарко на следующий день.

Место для раскопок нашли как-то очень уж быстро. Отъехали от города километра на три-четыре по тракту, потом свернули на какую-то совсем уж мало езженную дорогу. «Уазик» прыгал на кочках. Ветки кустов хлестали по окнам. Наконец, через полчаса такой тряски, вечно хмурый и молчавший всю дорогу Максютов велел водителю остановиться.

Разгруженную машину Сорокин отпустил в город «до завтра». Быстро поставили палатку, развели костер, подвесили над ним два котла средней величины с водой, один для чая, другой — для макарон, кашеварить оставили Екатерину Семеновну, как единственную в экспедиции женщину, опять-таки, не лопатой же ей было землю ковырять. Остальных Максютов повел напролом через кусты. Метров в пятидесяти от лагеря они вышли на маленькую, закрытую со всех сторон густыми зарослями полянку. Максютов зачем-то притопнул ногой и глухо произнес:

— Здесь.

Тогда руководство перешло к опытным в таких делах Павлюкову и Штерну. Они хоть и не были археологами, но, как и все историки, неоднократно участвовали в раскопках. Круглолицый Кеша и сам Сорокин, вооруженные большими лопатами, сняли в указанном месте толстый слой лесного дерна, безжалостно перерубая щедро переплетавшиеся в нем корни. Потом Павлюков отставил их в сторону, и они со Штерном вдвоем, саперными лопатками начали осторожно углубляться в землю.

Солнце на полянку почти не проникало, и, хотя от духоты и прелых испарений рубашки копавших быстро стали мокрыми от пота, земля была влажной, и работа продвигалась хорошим темпом. К тому времени, как Екатерина Семеновна позвала их обедать звонкими ударами массивной поварешки в пустую миску, они уже, сменяемые время от времени Кешей и Сорокиным, углубились на метр с гаком, и сырой почвенный слой сменился совсем уже сухой глиной.

После обеда, прошедшего в энергичной деловой обстановке — мужики работали ложками еще лучше, чем лопатами, — неутомимый Сорокин дал всего пятнадцать минут на отдых, потому снова погнал их на раскопки. Мироновой, как единственной женщине, досталось мытье посуды. Она поворчала им в спины, но деваться было некуда.

Мрачный Максютов по-прежнему не притронулся к лопате. Он сел на краю полянки, прислонился спиной к тонкой березе и закрыл глаза. То ли притворялся, тот ли по-настоящему кимарил, сачок. С набитым желудком работать было ленивее, и Павлюков, смахивая рукой пот со лба, каждый раз ловил себя на том, что с раздражением посматривает на неподвижно сидящую и, главное, НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЮЩУЮ, фигуру. Действительно, ничто так не раздражает работающего человека, как вид кого-то отдыхающего рядом.