Читаем Любовное море полностью

— В последнее время я стал все больше пересекаться с Пашей-монтером. Может, знаешь такого? Такой нормальный мужик, ему уже лет 25 где-то. Вот он меня и надоумил обратиться, так сказать, за помощью к этой самой Ирке. После школы я купил вина (еле продали суки с этими дебильными законами). Так вот, я купил вина и пришел прямо к ней домой, как к тебе сейчас… Она была дома…. И я сказал ей, что, мол, давно ее видел и хотел пообщаться и все такое. Она поначалу начала выеживаться. Но я сказал, что мне уже двадцать, типа я студент из другого города. Потом мы с ней зашли в хату. Кстати нормальная такая хата. Это все брехня, что у нее там наркопритон. Так вот, зашли мы в хату, и там все случилось, короче.

— Как случилось!? — Не скрывая огромного любопытства, воскликнул Макс.

— Ну, когда мы уже бутылку оприходовали, я полез к ней целоваться вот так, — Колян сделал губами странное движение, показывая в лицах все случившееся. — Она потом сама меня засосала конкретно. И я на нее залез на диване. Вначале казалось, что ничего не получится…. Я тыкался куда-то и не мог справиться. Но потом, я провалился во влажную пустоту. И знаешь, это было что-то, я чуть сознание не потерял, прям на ней. Такой шок! Я этого никогда не испытывал!

— Обалдеть…. Надеюсь, что ты хоть ничего не подцепил от нее, кроме потери сознания от оргазма?

— Да я вроде в резинке был, а так не знаю…. Будем надеяться.

— Да уж… Ты конечно даешь…. Но при чем тут я? Зачем ты вообще ко мне прибежал? Похвастаться?

— Нет, — с неподдельным возмущением ответил Колян. — Я просто хотел сказать, что все это реально круто. И если ты тоже попробуешь, с той же Иркой или с Натахой, или еще с кем-то, то тебе станет лучше. Ты сразу захочешь жить, чувак, и перестанешь ото всех прятаться, как сейчас. Тебе просто надо потрахаться. Вот тебе и вся психологическая помощь!

Сначала, Максу показалось, что в словах его друга есть здравое зерно. Но его воспаленный мозг вдруг представил, как он заливает в свою глотку горькую жидкость для храбрости (а Колян, непосредственно так и делал) и в полу пьяном угаре подходит к Иркиному подъезду.

Он словно жалкий щенок напрашивается к ней домой. Ему приходится придумывать поводы и вынужденные комплименты, от которых тошнит.

Потом он пьет с ней и попутно пытается склонить к интиму. Ему приходится хвалить ее ужасные, обвисшие груди. Он восхищается ее короткими ногами и целлюлитом.

В итоге, он как-нибудь делает своей дело и чувствует, что это не он вставил ей, а скорее всего наоборот. И даже «влажная пустота», в которой он побывал, не доставила ему того удовольствия, о котором он думал.

Полуголый, как жертва маньяка, он выбегает из дома этой пропитой потаскухи. И после всего этого он просто блюет, испытывая жуткое отвращение к себе и всему нашему конченому миру.

— Спасибо, но мне такого не надо, — сказал Макс. Его зрачки расширились. На лице отобразилась маска ужаса. И он даже немного привстал с кресла.

— Чувак, что ты несёшь!? Не поголубел ли ты здесь без меня?

— Причем здесь это, Колян! Ты хоть послушай со стороны, чему ты радуешься! Я не хочу делать это говно! Я не хочу таскаться с грязными шмарами только для того, чтобы засунуть свой чертов отросток в какую-то влажную… как ты там сказал? Мне не хочется пить с ними, изображать удовольствие и пялиться на их гнилые во всех смыслах тела. Мне не хочется быть тупой обезьяной, которой по фигу. Мне хочется делать «это» с любимой девушкой. По любви, как нормальные люди! Мне хочется, чтобы мы вместе могли восхищаться друг другом, чувствуя при этом взаимность. Мне хочется, чтобы мы оба падали в обморок от удовольствия и делали «это» снова и снова. Мне хочется, не просто залезть на нее, а ласкать ее, как это и положено изначально. Мне хочется, если так угодно, тонуть с ней в любви, забивая на все, что происходит вокруг! Вот что по-настоящему мне надо! — Сам того не замечая, Макс поднялся со своего места и стал ходить по комнате, как ученый, который совершил великое открытие, и теперь рассказывает об этом толпе скептиков.

Только вот «скептики» не особо поддались такому выступлению. А в частности, Коляна речь ни капли не вдохновила.

— Брат, что ты гонишь! Какая еще любовь? Какие еще ласки и всякая хрень? — Сдвигая брови, произнес он. — Помнишь, тогда в Мордоре я нес какую-то шнягу из этой оперы. И ты тогда пытался меня вразумить. Ты говорил правильные вещи. Ты был тогда настоящим мужиком. А теперь, ты расклеился, как сладкий сахарок….

— Тогда в Мордоре? Тогда в Мордоре я был тупым малолеткой!

— Да прошло всего два года, чувак!

— Иногда и одна секунда способна поменять жизнь!

Колян понял, что Макс распалился не на шутку, и доказывать ему что-либо не имеет смысла. Он спокойно заявил, что сейчас нет резона спорить, и отправился к выходу.

— Любовь, это конечно круто, — сказал он, покидая квартиру Макса. — Но мечтая о любви, ты рискуешь остаться один, со своим компом, диваном и лимонадом…

— Мне плевать, даже если так, — отрезал Максим. И Колян поспешно свалил, громко ударяя по лестнице каблуками своих кожаных туфель.