В прихожей я сняла пальто и повесила его на крючок. На моем лице все еще блуждала улыбка. Только пройдя в спальню, я достала телефон; голова гудела от вина и адреналина.

Благополучно добралась?

В темноте моя улыбка стала еще шире. С телефоном в руке я плюхнулась на кровать и поспешила набрать ответное сообщение, пока мой рассудок не вмешался и не остановил эту новую сумасшедшую женщину, возникшую из ниоткуда:

Приходи на ужин. В пятницу вечером?

Нажала «отправить», а после лежала на спине, не сводя глаз с телефона, в полной тишине, до звона в ушах.

Ничего.

Я села, затем переместилась вместе с телефоном в кухню и держала его все время рядом, пока наливала в стакан воду из-под крана, чтобы попить.

Ничего.

Во мне зарождалась паника. А вдруг я неправильно его поняла? И выставила себя полной дурой. Как неловко! Что, если он расскажет об этой моей оплошности другим? На меня будут тыкать пальцем в школе?

Взяла с собой телефон в ванную. И он все время лежал под рукой, пока я умывалась и чистила зубы.

Ничего.

Может, стоит написать ему: «Я пошутила»?

От напряжения мое лицо в зеркале выглядело как непроницаемая маска. Наверное, он заводит дружбу с каждой новенькой. Ведет в тихий паб. Вполне в его стиле. Разговорчивый. Общительный.

Расстроенная, я уже забиралась в постель, когда наконец звякнуло сообщение. Я тут же подхватила телефон.

С удовольствием. Ты достойна «Гиннесса».

Я выключила свет, представляя его здесь, в моей квартире. Он вернет в нее жизнь. Своей энергией. Своей страстью. Я приготовлю роскошный ужин по старинной книге рецептов. Чего не делала уже много лет, даже не с тех пор, как ушел Мэтью. И еще хороший десерт.

Теперь оставалось только решить, что надеть.

Глава 18

В конце поминальной службы снова заиграли джаз. Меланхоличный саксофон разрывал сердце. Мужчина с проседью в волосах помог Хелен встать и увел ее. Как только она скрылась из виду, настроение изменилось. Тихо переговариваясь, люди потянулись к выходу.

Наверху, на балконе, тоже гудели голоса. Я сложила буклет с программой, сунула его в сумку, затем пошла вниз.

Щурясь от солнечного света, народ покидал часовню, окруженную аккуратно подстриженным газоном и ухоженными клумбами с розами. От парковки к ступеням тянулась широкая, обсаженная деревьями аллея, по которой мог проехать катафалк.

Когда я вышла, толпа уже начала редеть. Люди небольшими группами направлялись к основной автостоянке на другом конце подъездной аллеи; пальто, надетые на поминальную службу, теперь, на солнышке, оказались лишними и безвольно висели на руках у своих хозяев. Отставшие приветствовали друг друга и, радуясь солнечному свету, стояли, сплетничая.

Я вглядывалась в лица. Пришедшие отдать дань памяти Ральфу представляли разные периоды его жизни. Члены семьи — некоторые из них явно редко виделись громко объясняли друг другу, кто есть кто. То и дело слышались восклицания о том, что время течет слишком быстро — дети, которых смутно помнили в коротких штанишках или в бантиках, превратились в малоприятных взрослых, а родители подросших детей ссутулились и облысели. Ее здесь не было.

Хлопнула дверца машины, заурчал мотор. Я оглянулась. От часовни плавно отъезжала блестящая черная машина. С заднего сиденья в окно рассеянно смотрела Хелен.

Неизменно вежливая Элейн Эббот жестом подозвала меня, приглашая присоединиться к группке учителей младшей школы.

— Мы собираемся посидеть в ресторанчике… тут неподалеку. Пойдешь с нами? Если ты без машины, у Хилари есть место.

— Все в порядке. Я на машине, — неуверенно ответила я.

В буклете указывалась, что для приглашенных состоится поминальный обед, но я не решила, стоит ли туда идти. Где-то в глубине души мне хотелось увидеть Хелен. Не знаю, зачем и что именно я скажу ей, но все это казалось важным. Нужно узнать, как она себя чувствует, есть ли новости о полицейском расследовании, получить хоть малейший намек на то, что им действительно известно.

— Забавно, похороны без покойника, — тихо сказала Хилари.

— Не похороны, а поминальная служба, — поправила ее Оливия.

— Не вижу разницы, — скривилась Хилари.

— По закону можно объявить умершим даже без тела, если все указывает на смерть, — сказала Элейн. — Не хочется вдаваться в детали, — она огляделась и понизила голос, — но, честно говоря, даже если они и нашли тело там, где искали, еще неизвестно, в каком оно состоянии…

— В наши дни идентифицировать можно практически по любому фрагменту, разве нет? Кусочек кости. Зубы… — высказалась Хилари.

— Ой, давайте без подробностей! — поморщилась Оливия. — Мы же не на месте преступления и не ведем расследование.

— Кстати, расследование — штука полезная, — заметила Элейн. — Когда полиция выяснит, что же все-таки произошло, можно будет получить свидетельство о смерти.

— Что, даже без тела?

— Очевидно.

— Но им же неизвестно, что произошло? — уточнила Оливия.

Элейн пожала плечами:

— Вот я и говорю — когда выяснят.