— Джонни? — усмехнулся я. — Ресторан… Вы заказывали столик?

— Нет, мы просто пошли туда. — Флетчер взглянул на меня, ожида дальнейших вопросов.

— Ну а друг, который поднялся к вам выпить? — спросил я. — Нина Бут, где она живет?

— Этажом ниже, квартира 32. Что-нибудь еще, лейтенант?

— Пожалуй, пока достаточно…

— Джонни! — Флетчер кивнул на дверь. — Проводи лейтенанта.

Джонни выбрался из кресла и направился к двери, я — за ним. Он открыл дверь и ждал, пока я пройду в коридор.

— Еще одно, — сказал я, поворачиваясь к Флетчеру. — Если вы не убивали девушку и не оставляли ее на пороге дома шерифа, тогда это сделал кто-то другой…

— В самом деле, умный коп! — воскликнул Джонни.

— И этот» кто-то» знал о вас, совершая убийство, — добавил я. — Этот «кто-то» так спортняжничал, чтобы вам пришлось впору. Вот я и подумал: кто еще, кроме вас, знал о том разговоре в канцелярии шерифа? Кому вы говорили об этом… Джонни, например?

Не дожидаясь ответа, я вышел в коридор и, почувствовав холодок между лопатками, обернулся. Серые глаза Джонни Торча с расширенными зрачками смотрели на меня.

— Эй, ты, лисий хвост, — хрипло выкрикнул он. — Застрелить пару парней в спину и попасть в газету! Большое дело! Следите, чтобы кто-нибудь не опередил вас, коп!

— Джонни, — мягко сказал я, — вы, кажется, мне угрожаете?

— Ничего я не угрожаю, просто говорю для вашей собственной пользы, коп.

— Джонни, вы — молокосос и останетесь им на всю жизнь, ибо если вы не смените тон, то не доживете даже до средних лет.

Дверь с треском захлопнулась.

Глава 2

Этажом ниже я нашел нужную квартиру, нажал на кнопку и подождал. Ждал секунд десять, потом снова позвонил. Дверь открылась как раз настолько, чтобы было видно дверную цепочку внутри.

— Кто там? — спросил низкий голос.

— Полиция, — ответил я, — лейтенант Уилер из службы шерифа. Мне нужно поговорить с вами.

Цепочка звякнула, и дверь широко распахнулась.

— Тогда входите.

Я вошел и посмотрел на Нину Бут. Она была высокой, рыжеволосой, с большими голубыми глазами, которые, казалось, ничему не удивлялись. Ее фигуру природа изваяла в благородных пропорциях — каждая деталь нужных размеров. Поверх ночной рубашки был халат, и то, и другое из нейлона и кружев. Халат и кружева, обрамляющие рубашку, были задуманы так, чтобы максимально обнажить бюст.

Ночная рубашка цвета морской волны и теплый розовый тон тела составляли интересный контраст там, где груди упруго выпирали под нейлоном. Ноги у Нины были длинные, под стать всей фигуре. Я осмотрел ее всю — от белых волнующих бедер до обнаженных сухих лодыжек. Если бы кто-нибудь захотел вывести ее на люди, я бы назвал его сумасшедшим. Нина Бут была девушкой, с которой лучше всего уединяться дома.

— Вы заявили, что хотите поговорить со мной? — спросил она. — Теперь, когда вы все осмотрели, говорите!

— Не часто мне приходится видеть подобное при исполнении служебных обязанностей, — признался я. — Просто я отдавал должное вашей внешности и не хотел ничего упустить. У вас, случайно, нет путеводителя?

— Вы убиваете меня, — сморщилась она. — Смерть отвратительна! Если вы действительно коп и уверены, что не ошиблись адресом, то чего же вы хотите? Уже поздно, и мы напрасно теряем время.

— Где вы были сегодня вечером? — спросил я резко.

— Что вы имеете в виду? — осторожно осведомилась она.

— Хочу знать, куда вы ходили, что делали, с кем были? Она пожала полными плечами.

— Это довольно просто. Я была здесь, дома, приблизительно до 18.30. Потом мы выпили с друзьями. Думаю, я вернулась от них чуть позже двенадцати.

— Кто эти ваши друзья?

— Двое парней. Говард Флетчер и Джонни Торч. А в чем дело?

Я объяснил, как обстояли дела.

Она крепко прикусила красивыми зубами нижнюю губу, когда я сказал, что Линду Скотт прикончили. Она отвернулась от меня и пошла через комнату к бару у дальней стены.

— Мне нужно выпить, — резко бросила она. — А как вы, лейтенант?

— Скотч со льдом, — сказал я, — и немного содовой. Ей потребовалось некоторое время, чтобы приготовить напитки. Наконец она вернулась с ними ко мне.

— Почему бы вам не присесть? — спросила она. Мы сели на кушетку, и она передала мне стакан.

— Вы нанесли мне большой удар, — сказала она. — Я по-своему любила Линду. Она была хорошей девушкой, одной из немногих друзей, которые у меня есть.

— У нее было немало друзей, — заметил я. — Вы, Флетчер, Джонни Торч. Мен удивляет, что она позволила себя убить.

— Я не знаю, зачем кому-то нужно было ее убивать, — спокойно сказала Нина. — Линда никогда никому не причинила вреда. Она была слишком мягкой, возможно, в этом и была ее беда.

— Как давно вы ее знаете?

— Около пятнадцати месяцев. Мы вместе работали в Лас-Вегасе.

— У Флетчера?

Она выпила около половины содержимого стакана, потом медленно кивнула.

— Конечно у Говарда. А что в этом плохого? Он охотно использует за игральными столами девушек. Считает, что это приносит большой доход, да и молокососы не так скандалят, когда их высмеивает хорошенькая женщина.

— Не знал, что Флетчер столь изобретателен, — заметил я. — Ну а Джонни?

— А? — Нина тупо смотрела на меня поверх стакана.