Читаем Любовь воительницы полностью

Зенобия пристально всматривалась в свое отражение. Конечно, для женщины рост у нее чересчур высокий, но зато тело безупречно – с нужными округлостями, но не толстое. Зенобия изящными руками приподняла груди и внимательно посмотрела на них. Округлые, крепкие и пышные… Она знала, что мужчины очень ценили именно такие женские груди, так что в этом смысле все было в порядке. Талия тонкая, а бедра округлые – тоже очень неплохо. А лицо… Зенобия внимательно всмотрелась в него.

Скулы высокие, нос прямой, классический… Губы чуть полноватые, а подбородок маленький. Но главное – глаза, решила Зенобия. Да, глаза – вот что самое лучшее в ней. Миндалевидной формы, с тонкими, изогнутыми дугой черными бровями, обрамленные густыми черными ресницами, они были насыщенного серого цвета с крохотными золотыми крапинками, похожими на листья в зимнем пруду. В такие глаза захочется заглянуть любому мужчине, не устоит никто. И эти чудесные глаза отражали ее душу, выдавали все ее секреты тому, у кого хватало мудрости заглянуть в них поглубже, но этого Зенобия по молодости своей еще не понимала.

– Если он не сочтет тебя самой красивой женщиной на свете, значит, он слеп на оба глаза, сестричка, – послышался у нее за спиной веселый голос старшего брата.

Зенобия отвела взгляд от зеркала и обернулась.

– Я тревожусь из-за его любимой наложницы, Акбар. Мужчины пустыни падки на светлых женщин.

– Он на ней не женился, – возразил брат.

– Да, верно, потому что она рабыня. Наши мужчины не женятся на рабынях. Могут их любить, но в жены не берут. Но что, если он любит ее, а на мне решил жениться просто ради наследников? Меня ведь всю жизнь окружала любовь… Я не смогу без нее жить! Ах, что, если он меня не любит?

– Ты не обязана выходить за него, сестричка. Отец сказал, что не станет тебя принуждать.

– Но мне почти пятнадцать, дорогой мой брат. Большинство девушек моего возраста замужем уже два года, и у них есть дети. А вдруг я никогда не найду ту любовь, что существует между мужчиной и женщиной? Но если я не выйду за принца Одената, то за кого я выйду? Кто захочет в жены образованную женщину? Я часто думаю, не оказали ли мне родители дурную услугу, дав образование. Может, я была бы более счастлива, не умея ничего, кроме того, что положено уметь женщине. – Зенобия вздохнула и упала на ложе.

Акбар с изумлением посмотрел на сестру, затем расхохотался.

– Клянусь Юпитером, ты боишься! Вот уж не думал, что наступит день, когда Зенобия бат-Забаай испугается, но он настал! Ты боишься, что не понравишься Оденату! Боишься голубоглазой светловолосой шлюхи! Зенобия, сестра моя, несчастный принц Пальмиры уже наполовину влюблен в тебя. Если ты будешь добра к нему, он станет твоим преданным рабом на всю жизнь. Ему только и нужно, что немного поощрения. А что до наложницы, Делиции… Да, конечно, он к ней привязан: она весьма привлекательна, – но не можешь же ты ее бояться?

– Говорят, она такая… такая женственная, а я лучше управляюсь с оружием, чем с флаконом духов.

– Ты единственная в своем роде, сестрица.

– Скажи, Акбар, а тебе понравилась бы такая, как я? – неожиданно спросила Зенобия.

Озабоченность, отразившаяся на ее юном личике при этом, была такой напряженной, что у ее брата даже сердце заныло.

– Слишком легкая победа может быть приятной, но очень скучной, сестра моя. Будь с Оденатом самой собой, и тогда он полюбит тебя. – Акбар подошел к младшей сестренке, наклонился и поцеловал. – Хватит мучиться печальными мыслями, глупое дитя. Лучше прихорошись перед встречей с принцем. Я скоро вернусь и провожу тебя в отцовскую палатку на ужин.

С этими словами брат ушел, и почти тотчас же в шатер вошла Баб. «Дорогая моя Баб… – подумала Зенобия. – Как она обрадуется, узнав, что снова будет жить в цивилизованном городе!» Баб была служанкой ее матери и вместе с Ирис приехала из Александрии. Когда Ирис погибла, она просто перешла к Зенобии и продолжила выполнять свои обязанности. Но Баб уже старела, и кочевать по пустыне ей становилось все тяжелее. Девушка с ласковой улыбкой смотрела, как старушка ходила по шатру, выбирая для своей хозяйки одежду на вечер.

– Ах как твоя дорогая матушка обрадовалась бы этому браку! – проговорила Баб. – Твой сын будет следующим правителем Пальмиры после Одената.

– Да, если я выйду за него, – с улыбкой ответила Зенобия. – И тогда ты в свои преклонные годы сможешь жить в городе, а не в пустыне.

– В преклонные годы? – нахмурившись, переспросила Баб. – Это у меня-то преклонные годы? Я служила твоей матери, служу тебе и надеюсь послужить еще и твоей дочери! Преклонные годы! Ха! – Баб наклонилась над кедровым сундуком и вытащила из него белую хлопковую сорочку и белоснежную тунику. – Наденешь вот это.

Зенобия кивнула и сбросила с себя короткий черный хитон. Служанка взяла морскую губку, окунула в душистое масло и провела по обнаженному телу хозяйки. Девушка радостно улыбнулась – она обожала гиацинтовый аромат. И, конечно же, она прекрасно помнила, что мать подарила ей маленький флакончик таких духов в ее десятый день рождения.