Читаем Любовь провокатора полностью

У меня тоже есть конспирологическая теория. Я вот считаю, что все ключевые решения принимаются под прямым или непрямым влиянием женщин. Ради них, собственно. К примеру, Наполеон Бонапарт начал войну 1812 года из чувства вины перед своей польской возлюбленной Марией Валевской: их общего сына Александра он хотел сделать королем Польши, что было невозможно без разгрома нашего императора.


Впрочем…


Долгое любительское изучение истории привело меня к фундаментальному выводу, оформленному мною как «закон Белковского». В истории всегда случается то, что должно случиться и когда оно должно случиться. Брежнев ввел войска в Афганистан, потому что Советскому Союзу уже пришла пора умирать. И Наполеон к 1812 году себя исторически исчерпал. И т. д.


А решает все эти вопросы – и, соответственно, правит миром – иной Субъект. Который действительно живет в седьмом измерении. Но не Барух.

О русской смерти

1

Наблюдая за постсоветским политическим пространством-временем и изучая его почти 20 лет, я могу сказать с высокой степенью внутренней уверенности: в политику весьма редко идут психически здоровые люди. В самом прямом, клиническом смысле термина «психическое здоровье». Мозг политика – это вместилище всевозможных маний и фобий, с которыми так называемый нормальный человек (при всей кричащей условности этого понятия) справиться просто не в состоянии.


Хочу сразу оговориться, что в данном случае не имею в виду бюрократов, по недоразумению принимаемых за политиков – типа большинства представителей сегодняшнего политического РФ-мейнстрима. Бюрократ на политической должности – совсем не то же самое, что подлинный, органический политик. Хотя в определении, кто из них есть кто, нередко случается путаница.


Потому 90 % настоящих политиков бывают или шизофрениками, или параноиками.


Шизофреники – криэйторы и заводилы, параноики – менеджеры и стражи. Первые хороши в эпоху нестабильности, больших рывков и скачков. Вторые – когда появляется мода, она же запрос, на стабильность, а контроль становится важнее развития.


Шизофреник живет сугубо и всецело в придуманном им мире, где царят его собственные законы. Потому-то ему не страшно. Он может висеть на волоске и ходить по лезвию бритвы, не испытывая паники или хотя бы навязчивой тревоги. Мир шизофреника ему совершенно не враждебен – хотя бы уже потому, что это Страна чудес/Зазеркалье, которого в наличной материальной реальности не существует.


Иное дело – параноик. Он мыследействует в настоящей, земной реальности. Которая к нему холодна и ему враждебна. Он многого боится и еще больше – подозревает. Вечно и профессионально «сидит на измене», как принято говорить в определенных кругах постимперского ада. Его основная задача – себя «от ветра, от лагуны священной шалью оградить». ©


Скажем, если для политика-шизофреника охрана – символ статуса и вообще «по приколу» (приятно же, когда тебе кто-то открывает автомобильную дверь и бегает за виски в ближайшее сельпо), то для параноика – отражение его истинного ужаса перед унижением и смертью.


В этом смысле и плане Березовский был типичный шизофреник. Путин же (второй и четвертый президент независимой РФ) – доподлинный параноик. В этом и была главная, фундаментальная причина их конфликта. А не в политике и тем более не в деньгах.


Ну не мог Путин поверить, что в сентябре 2000 года БАБ устроил скандал вокруг катастрофы АПЛ «Курск» не от ненависти или тайных планов свержения недавнего протеже, а просто, как говорится, не подумавши. Как и Березовский долго так и не понимал, чего уж такого плохого тогда совершил. Предательство? Это слово не из шизофренического запаса. Увольте.


Долгие годы подряд я говорил Березовскому:


– Боря, ты понимаешь, что это семья Ельцина тебя слила, потому что ты перестал быть ей нужен? А Путин – только орудие, но не источник твоей проблемы.


– Старик, ты ничего не понимаешь, – с фирменным раздражением отвечал опальный олигарх.


Согласился он со мной, кажется, году только в 2006-м. Тогда и созрело предварительное решение судиться с Романом Абрамовичем как символом и казначеем пресловутой Семьи. Но и здесь не ненависть, но обида двигала нашим шизофреником. Если бы Абрамович заплатил БАБу какой-нибудь жалкий миллиард долларов, то и процесса бы не было, и мы бы еще увидели их всех вместе в изысканной компании В.В. (Познера, а не Путина) на Сан-Бартелеми.


Перейти на страницу:

Все книги серии Ангедония. Проект Данишевского

Украинский дневник
Украинский дневник

Специальный корреспондент «Коммерсанта» Илья Барабанов — один из немногих российских журналистов, который последние два года освещал войну на востоке Украины по обе линии фронта. Там ему помог опыт, полученный во время работы на Северном Кавказе, на войне в Южной Осетии в 2008 году, на революциях в Египте, Киргизии и Молдавии. Лауреат премий Peter Mackler Award-2010 (США), присуждаемой международной организацией «Репортеры без границ», и Союза журналистов России «За журналистские расследования» (2010 г.).«Украинский дневник» — это не аналитическая попытка осмыслить военный конфликт, происходящий на востоке Украины, а сборник репортажей и зарисовок непосредственного свидетеля этих событий. В этой книге почти нет оценок, но есть рассказ о людях, которые вольно или невольно оказались участниками этой страшной войны.Революция на Майдане, события в Крыму, война на Донбассе — все это время автор этой книги находился на Украине и был свидетелем трагедий, которую еще несколько лет назад вряд ли кто-то мог вообразить.

Илья Алексеевич Барабанов , Александр Александрович Кравченко

Публицистика / Книги о войне / Документальное
58-я. Неизъятое
58-я. Неизъятое

Герои этой книги — люди, которые были в ГУЛАГе, том, сталинском, которым мы все сейчас друг друга пугаем. Одни из них сидели там по политической 58-й статье («Антисоветская агитация»). Другие там работали — охраняли, лечили, конвоировали.Среди наших героев есть пианистка, которую посадили в день начала войны за «исполнение фашистского гимна» (это был Бах), и художник, осужденный за «попытку прорыть тоннель из Ленинграда под мавзолей Ленина». Есть профессора МГУ, выедающие перловую крупу из чужого дерьма, и инструктор служебного пса по кличке Сынок, который учил его ловить людей и подавать лапу. Есть девушки, накручивающие волосы на папильотки, чтобы ночью вылезти через колючую проволоку на свидание, и лагерная медсестра, уволенная за любовь к зэку. В этой книге вообще много любви. И смерти. Доходяг, объедающих грязь со стола в столовой, красоты музыки Чайковского в лагерном репродукторе, тяжести кусков урана на тачке, вкуса первого купленного на воле пряника. И боли, и света, и крови, и смеха, и страсти жить.

Анна Артемьева , Елена Львовна Рачева

Документальная литература
Зюльт
Зюльт

Станислав Белковский – один из самых известных политических аналитиков и публицистов постсоветского мира. В первом десятилетии XXI века он прославился как политтехнолог. Ему приписывали самые разные большие и весьма неоднозначные проекты – от дела ЮКОСа до «цветных» революций. В 2010-е гг. Белковский занял нишу околополитического шоумена, запомнившись сотрудничеством с телеканалом «Дождь», радиостанцией «Эхо Москвы», газетой «МК» и другими СМИ. А на новом жизненном этапе он решил сместиться в мир художественной литературы. Теперь он писатель.Но опять же главный предмет его литературного интереса – мифы и загадки нашей большой политики, современной и бывшей. «Зюльт» пытается раскопать сразу несколько исторических тайн. Это и последний роман генсека ЦК КПСС Леонида Брежнева. И секретная подоплека рокового советского вторжения в Афганистан в 1979 году. И семейно-политическая жизнь легендарного академика Андрея Сахарова. И еще что-то, о чем не всегда принято говорить вслух.

Станислав Александрович Белковский

Драматургия
Эхо Москвы. Непридуманная история
Эхо Москвы. Непридуманная история

Эхо Москвы – одна из самых популярных и любимых радиостанций москвичей. В течение 25-ти лет ежедневные эфиры формируют информационную картину более двух миллионов человек, а журналисты радиостанции – является одними из самых интересных и востребованных медиа-персонажей современности.В книгу вошли воспоминания главного редактора (Венедиктова) о том, с чего все началось, как продолжалось, и чем «все это» является сегодня; рассказ Сергея Алексашенко о том, чем является «Эхо» изнутри; Ирины Баблоян – почему попав на работу в «Эхо», остаешься там до конца. Множество интересных деталей, мелочей, нюансов «с другой стороны» от главных журналистов радиостанции и секреты их успеха – из первых рук.

Леся Рябцева

Документальная литература / Публицистика / Прочая документальная литература / Документальное

Похожие книги

Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика