Читаем Любить, чтобы ненавидеть полностью

— Какие еще сомнения, Клавочка, дорогая? — с горечью спросила Катя. — Все и так ясно.

— Старая я, тупая стала, мне, чтобы переварить этот театр, нужно ночку с ним переспать. Может, тогда все пойму. Идите, идите на воздух, поиграйте с ребенком, а я со стола уберу.

Женщины вышли на участок. Сашенька помахала им ручкой:

— Мама тоже будет слушать твои стихи?

— Это не мои стихи, а Маяковского.

— Я знаю их: «Крошка сын пришел к отцу, И спросила Кроха…», — начала девочка.

— Нет, нет, совсем не то, эти стихи знают все, и они мне не очень нравятся. Вот послушай:

— Солнце разогнало тучки — это хорошо, но почему оно сожрало их? Разве это правильно? — засомневалась Сашенька, вдумываясь в забавный, но непривычный текст стиха.

— Видишь ли, солнце теплое, оно греет, и всем хочется понежиться в его лучах, но оно может и сильно обжечь, до боли. Поэтому нужно знать меру и остерегаться. Очень много солнца — опасно…

— Тогда лучше греться в бане и делать ипотеку, — рассудительно сказала Сашенька.

— Что ты несешь, какую ипотеку? — удивилась Даша.

— Ну это, когда потеют, — объяснила девочка.

— Заметь, у ребенка энциклопедические знания, — с шутливой гордостью заметила Даша.

Даша уехала в Москву рано утром в понедельник. Катя осталась на даче. Играла с Сашенькой, помогала Клаве по хозяйству, читала старые журналы, скопившиеся за несколько лет в чулане, когда-то названном Гошей комнатой ужасов, потому что туда по неизвестной причине не провели электричества сразу, а позже, как обычно бывает, привыкли, махнули рукой и забыли. Но что бы она ни делала, мысли об Андрее не оставляли ее ни на минуту. Каждая клеточка ее тела помнила его, и Катя замирала в сладкой истоме, но затем воскрешала в памяти события последних дней, слова, сказанные им по телефону, и тогда сжимало горло, кровь подступала к голове, хотелось кричать, что-нибудь разбить, бежать далеко-далеко без остановки, исчезнуть совсем, раствориться, не быть, не жить…

Клава, как могла, старалась не просто утешить ее, а убедить в необходимости продумать еще раз все обстоятельства, чтобы доискаться до причины подобной перемены.

— Так не бывает, чтобы сразу человек изменился, я это знаю по своей жизни. Если вы ни разу сердцем не почувствовали предательства, значит, не мог он в одночасье стать таким. Подумайте повнимательнее.

— Тут и думать нечего: как только дядя и жена узнали об измене, наверняка припугнули — или бизнес потеряешь, или побитой собакой марш домой. Он сделал свой выбор. Для него фирма оказалась дороже меня — вот и вся любовь.

— Дождитесь его возвращения, поезжайте в этот Средневолжск, будь он проклят, поговорите с ним в доме родителей, не зря же он вас туда звал…

— Зачем, Клава, чтобы услышать то же самое, но глядя ему в глаза? Тогда я окончательно раскисну, брошусь ему на шею, а он так и будет — мне деньги присылать, а с женой в Москву и на курорты ездить.

— Как знаете, как знаете, генацвале… Только сдается мне, тут не все так просто…

В четверг вечером запел Катин сотовый. Она подумала, что звонит мать — та звонила почти каждый день, но обычно около десяти утра, когда отец уходил на репетицию, а жили они теперь вместе, в квартире Виктора, куда Елена Андреевна после долгих споров согласилась переехать, поскольку продажа и покупка квартир дело не сиюминутное.

— Привет, Катя! Здесь Ладислав! — радостно провозгласил знакомый голос.

— Здравствуй, ты где? Откуда звонишь? Как ты узнал мой телефон, я же сменила номер?

— Катя, ты спросила так много вопросов, что я совсем заблудился и не могу отвечать…

— Не заблудился, а запутался, — привычно поправила его Катя. — Скажи хотя бы, откуда ты звонишь?

— Москва, отель «НОВОТЕЛЬ», улица… — Ладислав попытался произнести название, но споткнулся на втором слоге и радостно сообщил: — Я снова запутался, но теперь правильно сказал?

— Правильно, правильно, ты быстро усваиваешь мои уроки. Я знаю эту улицу — Новослободская.

— Да! Так есть! — с такой радостью отозвался Ладислав, словно он на самом деле заблудился и теперь вышел на верную дорогу. — Ты почему не работаешь? Я был сегодня у Аркадия, искал тебя повидать. Мне сказали, ты больше не хочешь там работать. Почему? Где ты сейчас работаешь?

— Ну вот, теперь я заблудилась в твоих вопросах, не знаю, с чего начать.

— Давай пойдем посидеть в ресторане, а потом будем все вопросы объяснять, хорошо? Ты обещала, когда я приеду в Москву, посидеть со мной. Помнишь?

— Помню, Ладислав, — вздохнула Катя и подумала, как давно это было… — Я сейчас за городом, не в Москве. Завтра вернусь домой. Если у тебя свободный вечер, можем встретиться.

— Хорошо, очень хорошо. Я буду тебе звонить после семнадцать часов. Да?

— Договорились.