Читаем Любить, чтобы ненавидеть полностью

Мысль о разговоре со Степом вызвала раздражение и внутреннее сопротивление: вот ведь настырный! Разве не ясно она сказала, что все закончено? Сколько можно? Никаких звонков, никаких разговоров! Тем более сейчас, когда все ее мысли только об Андрее, и она ясно понимает, что влюбилась. По уши, по самую макушечку, как девчонка.

Позвонила Дарье:

— Привет, подруга.

— Ты вернулась?

— Вернулась, вернулась. Знаешь, я влюбилась.

— И слава богу! — искренне обрадовалась Даша. — Кто он? Ладислав?

— Если бы… Ты не представляешь. Это как удар молнии. Он заговорил, и я поняла… После Кости… после его гибели я была уверена, что если судьба хотела одарить меня счастьем, то это уже произошло и теперь все в прошлом, ничего подобного никогда уже не будет. Представляешь, у меня даже угрызений совести нет и чувства вины тоже.

— Перед кем, перед Степом? — удивилась Даша.

— При чем здесь Степ? Что ты такое говоришь! Уж кто-кто, а ты-то знаешь все… — недоуменно и с досадой произнесла Катя.

— Ну тогда я не понимаю, перед кем у тебя должно быть чувство вины.

— Перед памятью Кости…

— Не говори глупости! Сколько можно жить одними воспоминаниями! Ты живая, молодая, красивая. Я понимаю, что забыть Костю ты никогда не сможешь, но это не значит, что нужно хоронить себя заживо и…

— Даша, — прервала ее Катя, — я ничего не могу поделать с собой, все время думаю об Андрее…

— Значит, его зовут Андрей?

— Да…

— А он?

— Что — он? — не поняла Катя.

— Ну как он к тебе?

— Он женат.

— И любит свою жену?

— Она очень красивая. Ухоженная. Знаешь, из тех, кто вырос в семье с достатком. Ее дядя — мой шеф.

— Аркадий Семенович? — уточнила Даша.

— Ну да. Она по любви уехала за Андреем в Средневолжск. Дядя сделал его хозяином филиала своей фирмы. Ну, ты понимаешь, нашей фирмы, где я работаю. Представляешь, как все переплелось и совпало.

— И что же теперь?

— Да ничего… Вот рассказываю тебе, и мне самой становится ясно — полная безнадега. Даже если бы жена не была такой красивой, все равно он там, как муха в мед, влип. — И она повторила: — Безнадега…

— Да погоди ты прежде времени нос-то вешать, — попыталась успокоить подругу Дарья.

— Нет, правда, чем больше я с тобой треплюсь, тем мне хуже. Выть хочется… — вздохнула в трубку Катя. — Ну скажи мне хоть что-нибудь.

— Давай приходи в себя, встретимся, посидим, обсудим все. О’кей?

— Хорошо. Спасибо тебе — выговорилась я. Бай-бай… — Катя положила трубку, и телефон сразу же зазвонил. Она задумчиво посмотрела на аппарат, поколебалась, но все же трубку сняла.

— Катя? Здесь Ладислав. Мы завтра… как это сказать… разлетаемся, но все рано утром. Может, сходишь со мной в ресторан сидеть?

— Не сидеть, а посидеть. Нет, Ладислав, спасибо, я почему-то зверски устала.

— Потому что зверски работала. Так?

— Наверное, ты прав. Давай сходим сидеть в твой следующий приезд, а сейчас я завалюсь спать.

— Ты уверена, что я буду приезжать?

— Конечно, если я все правильно переводила, вы подписали протокол о намерениях, а они очень перспективные.

— Ты не уверена, что правильно перевела? Как это можно?

— Я пошутила.

— Эй, ты шутишь? Значит, не так усталая. Может, пойдем?

— Нет, Ладислав. Спасибо, но я не в силах. А шучу я в любом состоянии, даже когда на душе кошки скребут, — и Катя про себя подумала: «вот как сейчас».

— Тогда до свидания.

— До встречи, Ладислав. Ты очень милый… пока!.. — Катя положила трубку и сразу же отключила телефон — так спокойнее…

На работу она опоздала и сразу же нарвалась на раздраженную начальницу.

— Вас уже два раза Аркадий Семенович спрашивал!

— Интересно, как это он умудрился за пять минут спросить меня два раза?

— Не умничайте, Елагина, а идите к нему, он вам сам все объяснит.

Шеф коротко кивнул в ответ на ее «здравствуйте» и спросил:

— Как тебе моя племянница? Мне говорили, что она вроде похудела и плохо выглядит.

— Кто мог такое сказать, Аркадий Семенович? Она отлично выглядит. И Марко, и Жерар весь вечер увивались вокруг нее.

— Фирмачи?

— Да. Итальянец и француз.

— Где увивались, в ресторане? — В голосе начальника прозвучали нотки гнева.

— Нет, дома у Андрея Витальевича, — поспешила заверить его Катя. — Он устроил ужин по случаю успешного завершения переговоров. Ваша племянница блистала за столом. Она вполне прилично говорила по-английски с ними, шутила и, мне кажется, была очень довольна.

— Прилично? Ты шутишь, — к ней пять лет ходил английский педагог. Очень дорогой. Я для нее ничего не жалел, — шеф нахмурился, сообразив, что разоткровенничался с простой служащей. — Ты свободна, можешь идти работать.

Катя оставила шефа в счастливом неведении относительно английского языка его племянницы, вышла на лестничную клетку и жадно закурила. Смертельно захотелось позвонить Андрею, услышать его пьянящий голос.

Соблазн был слишком велик.

Она побежала к себе, безмятежно улыбнулась в ответ на вопрошающий взгляд начальницы, достала сотовый и снова вышла.

Андрей был у себя. Катя глубоко вздохнула и сказала:

— Доброе утро. Это Катя Елагина.

— Доброе утро, Катя Елагина.

— Я просто хотела сказать вам, что доложила шефу о званом ужине.

— Ай-я-яй! — судя по голосу, Андрей улыбался.