Читаем Любимый незнакомец полностью

– Кожа. Джут. Холст. Любая ткань, – пояснил Мэлоун. – Она будет брать в руки предмет за предметом и рассказывать нам, что видит. Я запишу все, что она скажет, а рядом укажу описание предмета и номер дела. Вы с Дэвидом можете делать то же самое, если хотите. Но свои заметки я заберу с собой, для работы.

– Тогда приступим, – произнес Дэвид. Выражение его лица ясно свидетельствовало о том, что он мало чего ждет. У Мэлоуна внутри все сжалось, но он сел к столу и взял у Элиота блокнот и карандаш. Дани осталась стоять рядом с ним.

Ее медно-рыжие, расчесанные на косой пробор волосы, доходившие ей до плеч, и ярко-алые губы резко выделялись на фоне льдисто-голубого платья. Она сцепила руки за спиной и вся вытянулась: эта поза выгодно подчеркнула форму ее груди, бледность ее длинной шеи. Он знал, что она не нарочно стоит именно так. Она всегда убирала руки за спину, стараясь не касаться того, что могло бы ее отвлечь.

Элиот кашлянул, но все же уселся во главе стола и сдвинул коробки в сторону. Дэвид Коулз так и остался стоять у стола, ровно напротив Дани. Он придвинул к себе первый ящик, порылся в нем, отодвинул в сторону, взялся за следующий. Выложил на стол пару белых женских трусов – Мэлоун мгновенно узнал, какой из жертв они прежде принадлежали, – и назвал номер дела. В его голосе звенело явное недоверие.

* * *

Дани не хотела создавать Мэлоуну неудобства. Она понимала, что он поставил себя в уязвимое положение. Двое его коллег ей не поверят, но принять на себя основной удар их неверия придется ему. Она просто вернется домой, к своей жизни, к своей работе, но для него это и была жизнь и работа, и все же он сидел здесь, рядом с ней, и ждал, пока она занималась своим шаманством – так он обычно называл ее дар.

Она потянулась к белым трусикам. Лицо у нее горело, а пальцы были холодны как лед. Она сжала в ладонях ткань, отогнала прочь все свои мысли и, подобно камню, который бросили в воду, ринулась следом за тканью, на самое дно.

– Она их никогда не носила, – не колеблясь, объявила она.

– Кто? – спросил Несс.

Ей казалось, что она знает ответ – она читала составленные Мэлоуном списки, хотя теперь и жалела об этом. Но нет, имени ткань не сохранила.

– Не знаю, – честно призналась она.

– Их нашли при Флоренс Полилло, Жертве Номер Три, – пояснил Коулз.

– Дэвид, – мрачно одернул его Мэлоун.

Казалось, Дэвид совершенно сбит с толку. Дани продолжала, отыскав на ткани что-то еще:

– Она положила их в карман пальто, когда уходила из дому. Решила, что они могут ей понадобиться. Но они были… новые. Она их никогда не надевала.

– Откуда вам это известно? – перебил Коулз. – Вы ведь на них даже не смотрите.

– Дэвид, если не замолчишь, мы уйдем. Ясно? – отрезал Мэлоун.

Дэвид вытаращил глаза. Мэлоун явно не объяснил им, что именно она будет делать, и в комнате повисло вполне осязаемое напряжение. Она решила коротко рассказать о том, что делает.

– У людей, у каждого человека, есть некая сущность. Что-то вроде… своего запаха. Вещи, которых касается человек, особенно если он подолгу их носит, впитывают этот запах. Если вы всего один раз курили в помещении… запах дыма выветрится. Но если вы курите там каждый день, запах останется там навсегда.

– Вы уловили запах Фло Полилло? – спросил Коулз.

Она почувствовала, как дернулся сидевший рядом с ней Майкл, но самой ей вовсе не показалось, что Дэвид проявил к ней неуважение. Совсем нет. Его просто застали врасплох. Несс наблюдал молча, но его глаза – голубые, бесхитростные, как у ребенка, – были широко раскрыты.

– Что-то в этом духе, – отвечала она. – Это довольно… непросто объяснить. Но они новые. Так что… здесь мало что есть.

– Давайте продолжим? – попросил Мэлоун. – Если не будете перебивать, дело пойдет гораздо быстрее. Вы скоро начнете понимать. И не забывайте, мисс Кос нам помогает.

Дани выпустила из рук ткань. Но когда Коулз протянул руку, чтобы забрать трусы, она его остановила:

– Не убирайте их обратно. Прошу. Если позволите, я бы потом снова вернулась к ним.

Он пожал плечами, перешел к другой коробке и прочел номер улики. Перевернул вверх дном большой конверт, и из него выпали на стол черные мужские носки. Мэлоун выругался, а Дани опустилась на стул, который прежде отодвинула в сторону. Она почувствовала, как у нее задрожали колени.

Она снова слишком многое знала заранее. Эдвард Андрасси, Жертва Номер Один, был обнаружен в носках, без какой-либо одежды. Она заподозрила, что эти носки принадлежали ему.

– Что-нибудь другое, – рявкнул Мэлоун, но Дани потянулась за носками и взяла их со стола. Сжав по носку в каждой руке, она приготовилась к чему-то вроде того мороза, который ощутила, держась за шторы. Но носки уже давно никто не носил и не трогал. Она с усилием продвинулась глубже и ощутила мглистое изнурение.

– Он был пьян… или у него кружилась голова. А еще он устал. – Она попыталась заглянуть за серую мглу. – У него сильно замерзли пальцы на ногах. Он сказал об этом, и доктор Фрэнк надел ему носки.

В ней набухала грусть. Ее собственная грусть.

– Доктор Фрэнк? – спросил Несс.