Читаем Лица эпохи полностью

Вот что Вам следует знать. А если вы поступите иначе, то разве мы знаем, что будет; одному богу это известно. В последние дни джамада-оль-ахар года 644 (3–11 ноября 1246 года)».

В ответе Гуюг-хана западным правителям в лице папы фактически была объяснена доктрина тэнгэризации – всемирного единодержавия монголов, приведены моральные доводы, узаконивавшие их насильственные действия в мировом масштабе: Всевышний Тэнгри является высшей всемогущей божественной силой во Вселенной, которая покровительствует Великому монгольскому хану и повелевает ему действовать от его имени и реализовывать его волю на Земле. Иными словами, все, что находится под Вечным Синим Небом, должно быть объединено под властью монгольских ханов. Проанализировав текст ответа Гуюга, Г. В. Вернадский заключил: «Даже если фактически далеко не все нации признавали власть монголов, юридически, с точки зрения первых великих ханов, все нации являлись их подданными. В соответствии с этим принципом, в своих письмах к папе… Гуюг… настаивал, чтобы западные правители признали себя вассалами великого хана».

В. П. Верещагин. Смерть великого князя Ярослава II Всеволодовича. Гравюра из альбома «История государства Российского в изображениях державных его правителей». 1890 год

В числе правителей, уже признавших сюзеренитет монголов и прибывших на церемонию возведения Гуюга на престол Великого хана, был князь Ярослав, которого хан Батый утвердил великим князем владимирским и послал вместо себя на эту церемонию. О трагической судьбе князя рассказал все тот же Плано Карпини: «Он только что был приглашен к матери императора, которая, как бы в знак почета, дала ему есть и пить из собственной, руки; и он вернулся в свое помещение, тотчас же занедужил и умер спустя семь дней, и все тело его удивительным образом посинело. Поэтому все верили, что его там опоили, чтобы свободнее и окончательно завладеть его землею. И доказательством этому служит то, что мать императора, без ведома бывших там его людей, поспешно отправила гонца в Руссию к его сыну Александру, чтобы тот явился к ней, так как она хочет подарить ему землю отца…» Монгольский военный историк Х. Шагдар считает, что Плано Карпини намеренно пустил этот слух, дабы опорочить монголов в глазах их вассалов. Так или иначе, случившееся в ставке Гуюг-хана не только отрицательно повлияло на отношения русских к монголам, но и усилило антагонизм в отношениях хана Батыя и Гуюг-хана. Поэтому, когда Гуюг-хан вслед за Элжигдэем, отправленным им ранее на запад, «выступил из тех мест и в полнейшем величии и могуществе направился к западным городам», некоторыми сторонниками Бат-хана это было расценено как поход, прежде всего, против него. Как свидетельствует Рашид ад-Дин, вдова Тулуя, Сорхуктани-беги, «поскольку она была очень умной и догадливой, поняла, что поспешность его (Гуюг-хана) [отъезда] не без задней мысли. Она послала тайком нарочного к Бат-хану передать: «Будь готов, так как Гуюг-хан с многочисленным войском идет в те пределы». Бат-хан держал [наготове] границы и вооружался для борьбы с ним. Когда Гуюг-хан достиг пределов Самарканда, откуда до Бишбалыка неделя пути, [его] настиг предопределенный смертный час и не дал ему времени ступить шагу дальше того места, и он (24 апреля 1248 года) скончался… После смерти Гуюг-хана… Сорхуктани-беги по обычаю послала ей (вдове Гуюг-хана) Огул-Каймиш в утешение наставление… И Бат-хан таким же образом обласкал ее и выказал дружбу. Он говорил: «Дела государства пусть правит на прежних основаниях по советам Чинкая и вельмож Огул-Каймиш и пусть не пренебрегает ими, так как мне невозможно тронуться с места по причине старости, немощи и болезни ног; вы, младшие родственники, все находитесь там и приступайте к тому, что нужно…» В то время, кода Огул-Каймиш большую часть времени проводила наедине с шаманами и была занята их бреднями и небылицами, у Хаджи и Нагу в противодействие матери появились [свои] две резиденции, так что в одном месте оказалось три правителя. С другой стороны, царевичи по собственной воле писали грамоты и издавали приказы. Вследствие разногласий между матерью, сыновьями и другими [царевичами] и противоречивых мнений и распоряжений дела пришли в беспорядок. Эмир Чинкай не знал, что делать, – никто не слушал его слов и советов. Из их родных – Сорхуктани-беги посылала наставления и увещевания, а царевичи по ребячеству своевольничали и… чинили непутевые дела до тех пор, пока ханское достоинство не утвердилось за счастливым государем Мунх-ханом и общественные дела не вступили на путь порядка. Вот таковы рассказы об обстоятельствах [жизни] Гуюг-хана, которые [здесь] написаны. Вот и все!»