Читаем Лица полностью

К нему и попал однажды Сережа Скарынин, ученик шестого класса. Почудилось Юрию Павловичу, что попахивает от мальчика табаком. «Курил?» — «Ага», — честно ответил Скарынин. Директор всплеснул руками, схватился за голову, заходил по кабинету из угла в угол: «Что ты наделал! Ах, дурачок, дурачок! Теперь операцию придется делать! Легкие менять! Вот не было забот!..» Но не таким уж дурачком был этот Скарынин. Сидел, правда, насупившись, опустив голову, но на свое будущее смотрел более оптимистично. Директор между том достал из сейфа официальный бланк и сел писать направление в больницу. Написал, поставил печать, расписался. Скарынин проявил к документу интерес. Потом директор отправил кого-то за родителями, чтобы «согласовать с ними вопрос». Скарынин заволновался. По школе мгновенно разнесся слух, что Скарынину будут ставить собачьи легкие, а может, и собачье сердце. Ребята, собравшись толпой у кабинета директора, хохотали до упаду. Скарынин понимал, что это игра, но, видя, что директор тратит уже третий час своего драгоценного времени, не мог не принять в игре посильного участия. Сначала он покраснел, потом надулся, потом тоскливо заморгал ресницами, а в тот момент, когда Юрий Павлович стал заказывать телефонный разговор с главным врачом больницы, откровенно заревел и дал клятвенное обещание больше никогда не курить.

Что и требовалось доказать.

А потом началось… Самым отъявленным курильщиком был семиклассник Толя Лепешкин. Парень с юмором. Однажды он ухитрился рассмешить Юрия Павловича именно тогда, когда по всем законам педагогики тот должен был гневаться. Он пришел на урок, не написав домашнего сочинения. «Что мне с тобой делать?» — строго спросил Юрий Павлович. «А вы поставьте мне двойку, я потом на нее напишу!» — не моргнув глазом, сказал Лепешкин. Над Скарыниным он смеялся больше всех. И бросил курить! В честь Юрия Павловича. Оценил, вероятно, шутку директора. Ну а если бросил курить Лепешкин… Пятиклассник Воронцов сам выразил желание пройти по школе с шапкой и собрать курево. Он вернулся через десять минут с первой партией папирос, а сверху лежал портсигар, положенный сгоряча Витькой Булановым из четвертого класса.

И, наконец, ЧП в кафе «Лакомка». Кафе было чисто школьным изобретением. Его организовали при столовой, причем на самом высшем уровне и на самом современном принципе: без продавцов. На двух столах лежали слойки, пирожки, молоко в пакетах. А в тарелку ребята должны были класть деньги. Порция — десять копеек. Всем этим хозяйством заведовала Таня Захарова, ученица шестого класса. Первые две недели все шло отлично, если не считать ежедневного излишка. Правда, потом директору удалось выяснить, что это Таня, боясь недостачи, свои десять копеек регулярно подкладывала в тарелку, а есть ничего не брала. Но вот однажды она прибежала в кабинет Юрия Павловича: «Юрий Павлович, не хватает девяноста копеек!» На ней не было лица.

Конечно, можно было выложить собственный рубль и на том поставить точку. Но под угрозой оказалась сама идея. Первый обман — последний ли? Была немедленно объявлена общая линейка. За сорок секунд, пока собирались школьники в актовом зале, Юрий Павлович обдумал четыреста вариантов. Ни один не годился. Он вышел к линейке, открыл рот, но еще не знал, что скажет. Сказал всего несколько слов: «Плевать на деньги. Важна честь. Можете расходиться». Линейка, потрясенная, еще несколько минут напряженно стояла.

А потом девять человек сами принесли по десять копеек.

Поражение обернулось прекрасной победой.

Созрело время, когда школа была готова открыть «зеленую улицу» самым неожиданным и смелым преобразованиям.

5

Ударили барабаны. Взвился горн. Одновременно раздался голос из репродуктора: «Внимание! Общий сбор по готовности номер один! Внимание!..»

Школьники бросились в актовый зал. Туда же поспешили преподаватели. Гардеробщица. Завхоз и бухгалтер. И повариха из школьной столовой, едва успев отодвинуть с огня сковородки.

Единственному истопнику разрешено оставаться на месте.

Если бы звучали только горн с барабаном, была бы готовность номер два. Просто горн — номер три. Можно спокойно сложить учебники, построиться и вместе с классом шагать со второго этажа на первый. А тут надо лететь сломя голову. Утром, вечером или днем. Во время урока, до урока или после. Потому что случилось нечто такое, чего ты не ждешь. И твое присутствие необходимо. Быть может, тебе дадут сейчас винтовку и скажут «иди!». Или объявят, что запущен новый корабль в космос. Или ты узнаешь невероятную школьную новость. Во всех случаях произойдет что-то важное: радостное или печальное, торжественное или веселое. Но твоя готовность — первое, главное, единственное условие.

И не надо бояться оставлять все открытым. Сумочки, портфели, учительскую, вешалку, школу, шкафы. Юрий Павлович принципиально не запирает сейф. Однажды он сказал, что, если рота солдат с оружием в руках отражает атаку, кощунственно ставить кого-то в охранение у полевой кухни. Наоборот, повар берет в руки автомат. А тот, кто во время боя забирается в котел, тот не солдат.