Читаем Лица полностью

Затем произошли два события, взвинтившие обстановку до предела. Молодой преподаватель физики Владимир Васильевич, только что окончивший институт и работающий педагогом первые дни, проходил однажды по коридору во время перемены. К нему подошел ученик четвертого класса и сказал, что ученик девятого класса Марцуль отобрал у него теннисную ракетку. А тут как раз по лестнице спускался сам Марцуль со злополучной ракеткой в руках. «Отдай ракетку», — сказал ему Владимир Васильевич. «Не отдам», — вдруг ответил Марцуль. Владимиру Васильевичу следовало, вероятно, пригласить Марцуля в учительскую комнату и там разрешить конфликт. Но он поступил иначе. Он взял ракетку за один конец и потянул к себе. Марцуль, в свою очередь, взял ракетку за другой конец и тоже потянул к себе. Вокруг собралась толпа и замерла в ожидании. Учитель и ученик между тем уже сопели от напряжения. В какой-то момент Владимир Васильевич с ужасом понял, что не может физически одолеть здорового семнадцатилетнего Марцуля. Тогда он его легонько толкнул. Марцуль, подумав, тоже толкнул учителя, что привело окружающих в полный восторг. Чем кончилось бы дело, не окажись поблизости Юрия Павловича, который быстро развел враждующих, трудно сказать.

И, наконец, событие второе. Валерий Ягодин учился плохо, он был лентяем и лоботрясом, хотя талантов у него было немало. Один бесспорный: он любил и знал киноаппаратуру. И вот однажды — все это происходило буквально в первые недели после начала учебного года — Ягодин решил организовать в школе кинокружок. Сам. По собственной инициативе. Он пришел в кабинет Владимира Васильевича и попросил у него киноаппаратуру. «Не дам, — сказал Владимир Васильевич, — ты плохо учишься». В это время в комнату заглянул учитель по труду Леонид Федорович и, не разобравшись, что к чему, воскликнул: «Тебе шкапы таскать, а не кино крутить! Гони его прочь, Владимир Васильевич!» — «Хоре! — сказал Ягодин, что на языке «дикой дивизии» означало «хорошо». — Запомните, что в школе иногда бывает темно, а в темноте чего не случается!» Тогда Владимир Васильевич и Леонид Федорович взяли Ягодина за шиворот и выбросили на улицу.

Затем состоялся педсовет. Вот тут-то страсти и разгорелись. Физик настаивал на немедленном исключении Ягодина и Марцуля из школы. «Они или я», — говорил он, считая, что эти ученики являются «врагами номер один» и «настоящими варварами». Многие педагоги его поддержали. А Юрий Павлович полагал, что в деле надо серьезно разобраться, что ребята, конечно, не правы, но и Владимир Васильевич допустил антипедагогические приемы. Короче говоря, учеников надо не исключать, а как-то наказывать иначе, между тем Владимир Васильевич и Леонид Федорович должны сделать для себя важные выводы.

Ягодин и Марцуль, вызванные на педсовет, выглядели несчастными ягнятами и, потупя взор, дали обещание исправиться. Но Юрий Павлович понимал, что это маска, что они возненавидели Владимира Васильевича и лишь желание продолжать учебу заставляет их играть.

Ах, черт возьми, как сложна эта самая педагогика! Как трудно разбираться в человеческих поступках и взаимоотношениях! И как важно, чтобы решения были верными! Тем более что с исключением Ягодина из школы первая педагогическая победа Юрия Павловича становилась поражением. Между тем для дальнейшей работы, для реализации многочисленных планов Юрия Павловича его собственный авторитет в коллективе тоже был немаловажным.

И педагог, и дипломат, и человек — в одном лице…

После долгих сомнений и раздумий Юрий Павлович решил все же оставить Марцуля и Ягодина в школе. Почему-то верилось, что эти парни не подведут, что в них заложено доброе зерно.

Поздно ночью, выйдя из здания последним, Юрий Павлович заметил одинокую фигуру, стоящую у автобусной остановки. Это был Ягодин. Они три часа ходили по Басандайке, разговаривали, и Юрий Павлович поверил в то, что он не ошибся.

Но вот что случилось дальше.

Однажды Кардашову доложили, что Ягодин самовольно ушел с урока. И Марцуль тоже. И с ними еще пять человек, и все из разных классов. В чем дело? Что за коллективный прогул? Гулять по деревне они не могли, вероятно, сидели у кого-нибудь дома. У кого? Прикинув, Юрий Павлович решил, что не иначе как у Ягодина: мать и отец на работе, младший брат в школе, дома пусто. Накинув пальто, он тут же отправился к Ягодиным. Вошел во двор, миновал сени, без стука отворил дверь в комнату. На него смотрели семь пар глаз. В позах английских лордов сидели все прогульщики во главе с Ягодиным и жадно курили.

Немая сцена.