Читаем Лица полностью

Мы долго молчали. Я вдруг подумал о том, что война могла сделать рокировку в другую сторону, и тогда эту фразу в моем доме произнес бы с побелевшим лицом другой человек: «Товарищи, вы откопали мой самолет, с моим командиром!» По всей вероятности, Анфиногенов подумал о том же. Я не воевал, я был тогда подростком, и до меня дело не дошло, но все же позволю себе предположить, что каждый солдат, уцелевший в войну, любой поиск погибших воспринимает как поиск себя.

И еще вдруг представилось мне, что, если бы Лиля осталась живой, ей было бы сегодня под шестьдесят, она была бы бабушкой и звалась «ветераном», но что-то поднялось во мне против этого представления, какой-то возник протест, как если бы я поэзию стал переделывать на прозу. Я отчетливо понимал несправедливость такого сопротивления, но оно, как я сообразил, было всего лишь зеркальным отражением другого качества: неумения увидеть в седом ветеране его же, но молодого, двадцатилетнего, — той страшной военной поры, когда он рисковал не дожить до седин.

И тогда я искренне позавидовал Валентине Ивановне и ее детям, совершенно лишенным подобных «сопротивлений». Иначе у них и быть не могло, потому что великим кощунством было бы сострадание к давно погибшим людям в сочетании с равнодушием и пустотой по отношению к тем, кто живет рядом.

Страшно говорить об этом, но я все же скажу: отряд переписывался все эти годы с 510 ветеранами; ребята вели строгий и трепетный учет каждого полученного письма. За десять лет общения не стало ста восьми адресатов. Это значит, отряд потерял сто восемь человек. Они умерли от ран и болезней. Каждого из них ребята знали либо по письмам, либо по фотографиям, либо по голосам, звучавшим в телефонной трубке, по живым и непосредственным контактам. Да, они искали Лилю Литвяк — младшего лейтенанта, летчика 3-й эскадрильи 73-го истребительного полка Восьмой воздушной армии. Но, пока искали, утратили три полка этой армии в полном боевом составе — на глазах, без единого выстрела.

Простите нас, ветераны.

Отряд «РВС» в количестве шестисот человек стоит с непокрытыми головами.

Прошу читателя сделать паузу, отложить куда-нибудь книжку и вернуться к ней в другом настроении, которое даст возможность воспринимать все последующее.

«Белая лилия» была опубликована в пяти номерах «Комсомольской правды». Утром 30 марта, то есть на следующий день после первой публикации, в редакционном кабинете уже звонил телефон. Я очень жалею, что не вел хронологической записи всех разговоров, — не предполагал тогда, что их будет много и что все они окажутся значительными и имеющими прямое отношение к сути дела, — и тем не менее кое-что записал прямо на календаре, что-то запомнил, а главное — ощутил атмосферу, в которую ввергли меня телефонные корреспонденты.

Это был самый нетерпеливый народ, — основная масса читателей взяла в руки перо, письма пошли через несколько дней, — а эти торопились предупредить мои возможные ошибки или, по крайней мере, направить меня на верный, по их мнению, след.