Читаем Лица полностью

Был однажды такой случай. Стояли лагерем на окраине села Мариновки, закончили раскопки и собрались домой. На прощание развели костер, в котором, кстати, решили сжечь свои «отходы». И вот ребята готовы в путь. Отряд выстроился на возвышенности, внизу был догорающий костер, ждали только, когда совсем догорит — и в дорогу. Вдруг Валентина Ивановна решила проверить, не оставил ли кто чего на месте стоянки, и стала медленно спускаться вниз — к костру. Она пошла, не заметив, что один мальчишка не просто побледнел, а даже закрыл глаза от ужаса: он единственный знал, что в костре лежат патроны, которые в любую секунду могут взорваться. А Валентина Ивановна, приближаясь к костру, изредка наклонялась и громко спрашивала: «Чья ложка? Чей носок?» Вот тут и рвануло. Она упала как подкошенная, ничего не понимая, почувствовав сильный удар в руку и предплечье. Ребята с насыпи кинулись к ней, первым подбежал тот самый мальчишка, но Валентина Ивановна, увидев брызнувшую кровь, приподнялась и громко крикнула: «Назад! Назад!» — но куда там, разве их остановишь. Ребята окружили Ващенко, увидели меловую бледность ее лица, окровавленную руку, раскиданные остатки костра. Немного позже в медпункте села фельдшер вынул из руки и предплечья Валентины Ивановны одиннадцать мелких осколков. И тогда подошел к ней тот самый мальчишка и сказал: «Валентина Ивановна, это я». — «Что я?» — «Я бросил патроны». — «Зачем?» — «Хотел знать, как рванет». — «Ты что, в кино не видел?» — «Там холостые…» Никакого «разбирательства» да еще с «выводами» она устраивать не стала, а в дневнике появилась такая запись:

Идеальный она человек или не идеальный? Право, не знаю. Какой уж есть. Самая яркая краска в ее портрете — любовь к ученикам, исступленная, всепонимающая, даже к тем, которых иначе, чем «тупоголовые» или «трудные», редко кто в школе и называет. А для нее они — «розбышаки», и в этом слове, как ни прислушивайся, ни злобы не услышишь, ни жалобы. Когда она заболевает, в ее классе не орут «ура» истошными голосами: отпускают ребят домой, а они в полном составе притопывают к Валентине Ивановне.

Совершенно беззащитная, когда дело касается лично ее, Валентина Ивановна становится жесткой и бескомпромиссной, обороняя детей от чьего-нибудь плохого отношения. Прежде, бывало, она с презрением относилась к мужчинам, произносящим при детях скверные слова. Теперь же кидалась на них тигрицей: «Не сметь! Дети!»

К сказанному я добавлю, чтобы не создавать у читателя впечатления перебора в положительных качествах Валентины Ивановны: какие-то достоинства были у нее изначально, какие-то обнаружились в процессе общения с детьми, а каких-то и вовсе не было, они родились наново. Она утратила, к примеру, излишнюю робость, которой отличалась прежде. Появилась у Валентины Ивановны сверхвнимательность, стала она наблюдательной, научилась анализировать собственные поступки — она говорит: «казниться», — чего раньше не делала, и бывали случаи, когда Валентина Ивановна извинялась перед детьми, причем публично, перед всем классом, и все из-за того, что доброты в ее характере всегда оказывалось больше, чем строгости, что и приводило к ошибкам. Кстати сказать, доброта и нежность к ребятам пополнились нынче ощущением родственности с ними. Это, вероятно, и есть истинная любовь к детям.

Как видит читатель, Валентина Ивановна сама менялась, общаясь с детьми, что можно считать закономерным: не секрет, что не только взрослые воспитывают детей, но и дети взрослых.

В личности организатора, в его искренности, неистовости, страсти, в умении начать дело и продолжать его, пока ходят ноги, работает голова и стучит сердце, заложен еще один ключ к пониманию причин успеха.

ФОРМА. Официально датой рождения отряда считается 25 ноября 1967 года: в тот день они в полном составе вышли на линию Миус-фронт, где когда-то стояли насмерть шахтерские дивизии. Вышли не для того, чтобы играть, а с целью более существенной: познакомиться на месте с героическим прошлым земляков.

Уходили с главной площади города, от памятника В. И. Ленину, в обстановке торжественной и громкой: были речи, напутствия ветеранов, сдача рапорта, барабанный бой и «смирно, равнение на знамя!» — стало быть, и знамя уже было, и отряд был одет в одинаковые зеленые буденовки и полупальто цвета хаки с погонами «РВС», — к тому времени, выходит, они и форму себе пошили, и придумали название отряду.