Читаем Лисичка полностью

— Я хочу остаться в этом доме, — призналась Долли огромной яркой луне, стоя у окна своей спальни.

Она специально открыла окно, чтобы уловить легкий ветерок с Невы. Ей так нравилось жить в столице, что она уже не вспоминала о враге, от которого они сбежали из Ратманова и почти пять месяцев прятались в Москве. В доме на Миллионной улице их приезда ждало письмо от крестного. Тот писал об обнаруженном в лесу около Ратманова сгоревшем трупе, около которого были найдены часы с дарственной надписью Лаврентию Островскому от его отца. Барон делал предположение, что маклер Сидихин убил Лаврентия, чтобы не отдавать ему деньги. Хотя Долли не верила в гибель своего врага, но молодости свойственно легко забывать плохое, поэтому княжна, зная об опасности, уже не остерегалась на каждом шагу, а положилась на судьбу, надеясь на хорошее. Хорошим для нее были здоровье всех ее близких и свобода для нее самой.

Только сегодняшний разговор с тетей напомнил ей о том, что с возвращением Алексея жизнь войдет в обычную колею и ей придется начать выезжать. И тетушка, и брат начнут мягко рекомендовать ей «подходящих» женихов, и тогда ей придется ссориться с теми, кого она любила больше всех на свете. Она теперь думала, что, наверное, поездка в Англию — не самый худший вариант, уж там ей точно никого не будут предлагать в мужья. Ей уже девятнадцатый год, если побыть Лондоне два с половиной года — можно будет получить наследство, и тогда зажить самостоятельно.

Перед мысленным взором княжны встала большая красивая конюшня, крытая черепицей, рядом — каретный сарай, службы, а позади двора, среди полей, — обнесенный деревянной оградой тренировочный круг для скакунов. Долли расстроилась: она вспомнила о своей главной мечте, которой она почти изменила, гонясь за мишурой столичной жизни. Обругав себя за малодушие, девушка помолилась, пообещав себе и Деве Марии, что больше никто и ничто не собьет ее с выбранного пути. Успокоившись, она уснула. А на следующее утро кузен привез долгожданные паспорта, и давно приготовленные сундуки с вещами тотчас же отправили в порт. На рассвете следующего дня капитан Браун встречал их у трапа, перекинутого на берег с борта Афродиты.

— Доброе утро, капитан, — приветствовала моряка Долли, — наконец, вы нас дождались. Надеюсь, что теперь никаких проволочек больше не будет, и ваш прекрасный корабль полетит на всех парусах.

— Я очень постараюсь не мешать моей птичке, миледи, — объяснил англичанин, — ее не нужно гнать, ей нужно только не мешать, и она понесется по волнам быстрее ветра.

Долли вспомнила, что те же слова она говорила крестному про Лиса в Ратманове, а теперь она ехала на родину своего любимого коня. Девушка не пошла с остальными женщинами в каюты, а осталась на палубе, следя за выходом Афродиты сначала из порта, а потом из устья Невы в Финский залив. Ей казалось, что не корабль, а она сама летит над водой, осыпаемая легкими брызгами, срывающимися с волн. Княжна чувствовала, что все беды, случившиеся за последний год, и ее постыдное увлечение, так вымаравшее ей душу, уносятся холодным морским ветром, чтобы безвозвратно утонуть в серо-синей бескрайней воде…

— Я свободна!.. — крикнула Долли, раскинув руки навстречу ветру. Потом, обернувшись назад — туда, где остались дом и Россия, добавила: — И теперь всегда буду свободной!

Когда десять дней спустя Афродита вошла в устье Темзы, Долли стояла на мостике рядом с капитаном Брауном и с наслаждением следила за кораблями, баржами и лодками, идущими вверх и вниз по течению. На обоих берегах на множестве больших и маленьких причалов шла разгрузка и погрузка судов. Бурлящая портовая жизнь очень ей нравилась, задевая какие-то неведомые струнки в душе.

— Наверное, я должна была родиться мужчиной и стать моряком, — весело сказала княжна капитану, — ведь у меня нет никаких женских талантов: не пою, не люблю музыку и танцы, даже вышивать не умею.

Вспомнив лицо тетушки, два года назад смотревшей на ее последнее произведение на ниве женских талантов — вышитую сумочку для носовых платков, девушка засмеялась. Капитан Браун, услышав смех, вопросительно поднял бровь.

— Капитан, я смеюсь над этим кораблем, который пытается нас догнать, — нашлась Долли, показывая на большой торговый корабль, плавно обходящий Афродиту справа. — Его капитан не знает, что вашу птичку не нужно гнать — главное, ей не мешать, тогда она понесется быстрее ветра!

— Истинно так, миледи, — согласился капитан Браун, — сейчас мы посмотрим, чья птичка летает быстрее. Он отдал короткое приказание помощнику, и матросы побежали по вантам, переставляя паруса.

Афродита рванулась вперед, легко обойдя конкурента, и Долли запрыгала от радости, хлопая в ладоши.

— Наша птичка самая быстрая! — кричала она, повернувшись к отставшему кораблю. — Мы летаем быстрее всех!..

Через полчаса паруса свернули и корабль пришвартовался к причалу в порту Лондона. Матросы даже не успели спустить сходни, как на палубу взобрался высокий черноволосый мужчина.

— Лисичка, — окликнул он стоящую на мостике княжну, — неужели это ты стала такой красавицей?