Читаем Лиса в капкане полностью

— Должен сделать еще одно сообщение. Роджерс пропал. Он вчера вечером вышел из своего дома и, по моим предположениям, отправился к дому Крейна. Больше его никто не видел. Вот моя гипотеза: Грейс Кларк была с Эдвином Кашменом. В данный момент она у мистера Крейна. Кашмен тоже может быть там, это очень опасный тип. Если Роджерс узнал об этом, может случиться, что… Не хочу разыгрывать мелодраму, но Роджерса могли убить. Взгляните на curriculum vitae[2] Кашмена. Это убийца. Что-то случилось с Роджерсом, он исчез. Вот почему я пришел к вам. Теперь дело в ваших руках, сэр. Я спрашиваю: что я должен делать? Я полностью в вашем распоряжении.

— Где он? — спросил Эллис у девушки, возвратившейся в комнату.

Розовый абажур лампочки у изголовья постели подчеркивал свежесть ее лица. Глаза ее блестели, радостное выражение неузнаваемо преобразило Грейс: она была очаровательна.

— Он докуривает сигару.

В тембре ее голоса звучала новая нота, которая дала понять Эллису, насколько счастлива девушка — он даже не мог этого представить.

— Вам что-нибудь нужно? Не лучше ли выключить свет? — заботливо спрашивала она. — Вам пора спать.

«До чего же она довольна… Прямо на седьмом небе… Подумать только, ведь всего несколько часов назад это было жалкое создание, готовое безропотно подбирать все, что я брошу, а теперь…»

— Вам не хотелось бы немного побеседовать со мной? — спросил он тоном притворного смирения. — Я провел в одиночестве целый день. Плохая это штука — одиночество. Вас, конечно, двое…

Она затворила двери и приблизилась к нему:

— Я не могу опаздывать. О чем вы хотели поговорить?

Эллис сдержался. Зачем поддаваться гневу? Она уйдет. Между тем с ней абсолютно необходимо поговорить, вразумить ее, спасти, если удастся.

Во время обеда Эллис обдумывал слова Крейна: «Грейс согласилась стать моей женой». И всякий раз, повторяя их, он чувствовал, что в лицо ему плеснули купоросом. Что это значило? Эллис нимало не сомневался, что у Крейна не было намерения жениться на такой девушке, как Грейс. Он ее разыгрывал, старался обольстить, и обещание жениться должно было усыпить ее подозрения. Она принимала все, что он болтал, за чистую монету, поскольку от природы была романтична, наивна и примитивна. Но как ее насторожить? Помочь избежать страданий? Ведь она зла на него и больше ему не доверяет. Крейн наверняка настроил ее против него. И все, что Эллис скажет, не достигнет цели. И все равно нужно попробовать убедить ее.

«Очень хорошо, признайся, — в ярости повторял он сам себе, — ты влюбился в нее! Впервые в своей жизни ты познаешь любовь. Ты не хочешь, чтобы ей причинили зло. Смешно, если вспомнить то зло, которое ты сам причинил ей, ту жесткость, с какой ты обращался с ней. И вдруг ты влюбляешься, зная, что вот-вот потеряешь ее. Ты сумасшедший! Ты готов на все, чтобы ее сохранить. А самое смешное, что ей чихать на тебя, что она просто тебя презирает. Вот Крейн — тот любит ее по-настоящему! Ах, бедная дурочка… Никогда не поверит она в твою искренность, в твое желание спасти ее. Никогда не согласится, что Крейн хочет ей зла».

— Он заявляет, что женится на вас, — тихо и раздельно произнес он, не сводя с нее глаз.

Грейс отвернулась, порозовев.

— Предпочитаю не говорить об этом, — ответила она, играя пальцами. — Это касается только Ричарда и меня…

Эллис стиснул кулаки под одеялом. Его так и подмывало заорать: «Идиотка!», но он овладел собой и продолжал спокойно:

— Я не понимаю. Вы же только что познакомились. Он наверняка насмехается над вами. А вы действительно хотите выйти за него замуж?

Она загадочно усмехнулась, и это его испугало. Он окончательно понял: напрасно настаивать, пытаться ей доказать, что ее загоняют в западню.

— О да! — промолвила Грейс. — Он полюбил меня с первого взгляда, он признался мне. И я тоже сразу полюбила его.

Эллис еле сдерживался перед этой овечьей сентиментальностью. Но ему важно было сохранять спокойствие.

— Но он не сможет вступить с вами в брак, — настаивал он. — Вы не принадлежите к его социальной среде, поймите это. Он богат, хорошо образован. Это джентльмен. А вы? Кто вы такая?

Она снова улыбнулась:

— Он говорит, что это не имеет значения. После обеда мы долго разговаривали обо всем. Вы понимаете, Ричард очень одинок. Ему нужно, чтобы кто-нибудь был с ним рядом. И еще он говорит, что я — женщина его типа. — Она задумчиво посмотрела на Эллиса. — Сперва я не могла поверить, никогда я никому не нравилась. Но теперь я верю. Ему нужен кто-нибудь, чтобы вести дом, и он не хочет светской девицы, как Ричард их называет. Я же могу всему научиться. Для него я сделаю все что угодно. Займусь своим образованием и… и… во всяком случае, он меня любит.

— Но вы не будете счастливы. — Эллис искал ее уязвимое место. — Это продлится год или два. Вы растолстеете. Вспомните свою мать. Через несколько лет вы станете такой же, как она, — тучной, дородной женщиной. И вы полагаете, что он еще будет вас любить?

Эллис ударил вслепую, но лицо Грейс вспыхнуло.