если совсем искривят пространство

с помощью лома,

кайла

и нескольких ёмких слов,

то наша планета будет занесена

в Красную книгу

Вселенной.

И когда какой-нибудь

археолог,

желая постичь

глубину и суть сего явления,

доберётся до нужного среза,

он найдёт на столе поэта

перфоратор,

лом

и кайло,

которые и не позволят считать

кабинет

абсолютно стерильной прослойкой.

Зарезали последнего барана —

Кого теперь в парламент выбирать?

(Владимир Львов. Бессонница)

НА СКОТНОМ ДВОРЕ

Включаю телевизор я спросонок,

Он издаёт отчётливый щелчок,

А на экране жирный поросёнок

Мне обещает щедро пятачок

И продолжает врать, как сивый мерин,

То зубы он поскалит, то поржёт.

А мы ему все безотчётно верим.

Где ж он ещё такой найдёт народ?!

Его сменяет пёстрая корова

И, жвачку не закончивши жевать,

С экрана учит долго и сурово,

Как жить и за кого голосовать.

Ох, выборы! Как вспомню, так зверею

И, выругавшись тихо, не со зла,

Не верю я, товарищи, не верю,

Что в Думу вновь не выберем козла.

И плавным жестом кинуть на весы

рождённое к утру стихотворенье.

(Валерий Прохватилов. Полдневная пора)

НЕИСПРАВНЫЕ ВЕСЫ

Роман в стихах я завершил к утру...

Поэзия, застынь на этой дате!

Всем братьям по перу я нос утру,

когда сей том откроет мой читатель.

Легко текли рассветные часы,

и я, взяв в руки рукопись, волнуясь,

её с размаху кинул на весы...

Но чаши почему-то не качнулись.

Я лежу, наглотавшись озона,

К небу пятками, носом — в траву.

(Вячеслав Пушкин. Цветные сны)

О ВРЕДЕ ОЗОНА

Да, конечно, бывало и раньше.

Ведь не принято ж пить одному.

В выходные лежим, словно в трансе,

К небу пятками, носом в траву.

Горожанина тяжкая доля

На природу меня привела,

Но от трав полевого раздолья

Закружилась моя голова.

Я в межу повалился со стоном,

И окутал сознание мрак...

Как легко отравиться озоном,

Если раньше вдыхал аммиак.

Не увижу родимые дали,

Сиротою оставлю народ...

Но, надеюсь, цианистый калий

Горемычного к жизни вернёт!

«ЛЕЖИТ ИЛЬИЧ — РУКОЙ ПРИКРЫТА ГРУДЬ...» (Неумышленные автопародии)

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Поэты русские, вам имя — легион.

Вы полтайги пустили на бумагу.

Слова проходят, как песок сквозь драгу,

пустой породой в миллионы тонн.

Влачит Сизиф по склону тяжкий груз.

Рокочут типографские машины.

Подножье поэтической вершины

освоил ваш Писательский союз.

В борьбе суровой с русским языком

победу вашу я считаю чистой.

Отныне бесполезны пародисты:

вы всех их заменили целиком.

Прими, читатель, этот скромный дар —

собранье, так сказать, автопародий.

Пусть эти строки оживут в народе,

что для поэта — высший гонорар.

Вячеслав Воробьёв

Есть такие на Руси

В два обхвата бабы...

Сколько пыла и огня,

Глянешь — любо-мило...

Эх, такая бы меня

Если б полюбила!

(Александр Авдонин. Над вечной рекой)

Осень. Тускнеет небес синева.

Бабушка носит в избушку дрова...

В комнате стены теплы и сухи.

То-то легко сочинять мне стихи.

Складывать-связывать в строки слова:

«Бабушка носит в избушку дрова».

(Сергей Агальцов. Утренний просёлок)

В последнее время

у меня часто чешутся лопатки.

Но куда лететь?

(Геннадий Алексеев. Обычный час)

Исполком квартиру дал поэту:

«неплохая в жизни полоса»!

В звуковом колодце туалета

раздавались чьи-то голоса.

«Что за чудо? Может, зов астральный?!»

Сразу же задумался поэт,

всей своей душой многострадальной

предвкушая будущий ответ.

(Николай Алешков. Орловское кольцо)

Я книгу жизни

До утра листал.

Звезда пока полночная сияла...

Я понимал тебя

Без лишних слов.

И слышал,

Кровь в твоих висках ходила.

Ты в забытьи

То источала зло,

То доброте, уставшая,

Учила.

(Евгении Антошкин. Возвращаются подснежники)

В раздевалке кепчонку — на гвоздик,

И бушлат — на железный гвоздок...

Ах, какой замечательный воздух

От брезентовых наших порток!

(Александр Балин. Железо моё золотое)

Давай смотреть с доски Почёта

До самой гробовой доски!

(Александр Балин. Железо моё золотое)

Обожаемый читатель,

полюби меня скорее

за стихи, ну, ты их знаешь,

я потом их напишу.

Сам себя читать не стану,

а пошлю куда подальше,

сам себя за этот подвиг

награжу я чем-нибудь.

А пока что напишу-ка

я о том, что, в самом деле,

может быть, вполне возможно,

что-нибудь и напишу.

(Вячеслав Баширов. Река)

С милой рай в шалаше?

Возможно,

Если милая — не жена.

(Анатолий Беляев. На стыке тревог)

Возможно,

И строки не напишу.

Коснуться

Вечной темы не посмею.

Но как зато

Я глубоко дышу.

И жить хочу,

А главное — умею.

(Василий Вернадский. Коснись травы)

Я создаю.

Мои дары потомкам

Определятся завтра.

Я — живу.

Земшар несу.