Читаем Лильсден (СИ) полностью

Мы и без того собирались уходить в дом, но новый повод прибавил нам энтузиазма. Раньше мы с визгом бросались к подъездной дорожке, теперь же просто поправили ленты шляпок и чинно направились встречать. Пусть я и была младше всех, но даже мой первый сезон в Лондоне уже прошел.

Вскоре из-за деревьев действительно показался экипаж. Стоило лошадям притормозить у дома, как дверца распахнулась, и оттуда выскочил Фредерик. Он пошел больше в мать, нежели в отца, и я знала, лондонские дамы находят его весьма привлекательным. В отличие от Ллевелина, скрывавшего улыбку, Фредерик всегда улыбался от души. И в нем сквозила такая стремительность, такое движение вперед и страсть во всем, что он делал, что перед его напором не могло устоять никакое дело.

— Как я рад снова быть дома!

Наплевав на правила приличия, я тихонько взвизгнула и бросилась на шею брату. Он подхватил меня, приподняв над землей, а затем рассмеялся и поставил на землю, от чего моя шляпка на распустившихся лентах все-таки упала на спину. Я с трудом успела ее подхватить, чтобы она не шлепнулась в грязь.

Кэролайн последовала моему примеру, тоже заверещав. Маргарет наверняка хотела сделать то же самое, но просто скромно опустила глаза. Элинор же воплощала собой достоинство и степенность, только кивнув и подав брату руку. Мать улыбалась.

Следом за Фредериком из экипажа не торопясь выбрался мой отец, Эдвард Лойд. Мы приветствовали его куда более сдержанно, хотя и тепло. Мы толком не знали этого человека, такого важного в Лондоне и такого безумно далекого от нас. Мы с удовольствием оставили отца на попечение матери и ее нежности, а сами увели Фредерика в дом, наперебой рассказывая ему новости — как будто мы расстались не пару недель назад.

Я оказалась права: с приездом брата я обрела верного союзника. Поговорить с ним наедине удалось только следующим вечером. Он сам нашел меня в библиотеке и подарил свеженький роман. Тогда-то я и поведала ему о рассказах Маргарет. Глаза брата тут же загорелись, и он заявил, что мы раскроем тайну нашего призрака, чего бы это не стоило.

После долгого разговора, больше похожего на допрос, учиненный Фредериком, Маргарет не смогла ничего добавить к тому, что порой по ночам видит призрак женщины в оранжерее. Мы решили тем же вечером затаиться в комнате Маргарет и самим посмотреть на таинственного визитера.

Маргарет наша затея не понравилась, поэтому она на полном серьезе легла спать. Но я и Фредерик, застывшие на наблюдательном посту у ее окна, так громко шептались, что в конце концов, она сдалась.

— Так не пойдет, — Маргарет откинула одеяло и выбралась из постели. — Давайте тогда с вами посмотрю.

Правда, оказавшись у окна, она вовсе не заразилась нашим боевым духом.

— А если нас тут найдут? — начала она причитать громким шепотом. — Что тогда будет? Отец такое устроит! А маменька!.. Страшно подумать.

— Мы им ничего не расскажем, — заверил ее Фредерик. — Это же наш призрак.

— Да вы так шумите, что скоро весь дом соберется.

— Шумишь пока больше всех ты, малышка Маргарет.

— Перестань называть меня малышкой.

— Ну, для меня ты всегда будешь младшей сестрой.

— Тише вы! — шикнула я. — Смотрите, что там?

Фредерик и Маргарет затихли, вытянув шеи. И действительно, казалось, будто в оранжерее кто-то ходит, колеблются мясистые зеленые листья экзотических растений, а между ними то ли туман, то ли белое кружево призрачной девы. То ли просто неверный отблеск лунного света на стеклянных стенах.

— Это она! — отчаянно зашептала Маргарет. — Призрак!

Фредерик прищурился, у него всегда было не очень хорошее зрение. А потом пожал плечами:

— Пойдем проверим.

Маргарет посмотрела на брата так, будто он сам в одно мгновение превратился в призрака. Ее глаза походили на два блюдца, которые подавали с чаем к ужину.

— Как мы можем узнать, что там на самом деле? — продолжил брат. — Пойдем да посмотрим. Есть там призраки или это воображение.

Фредерик направился к двери, я с восторгом последовала за ним, но Маргарет, конечно же, наотрез отказалась. И я была готова поспорить, что стоило нам выйти из комнаты, она снова забилась под одеяло.

Я и брат следовали по темному дому, старясь двигаться как можно тише — но, конечно же, это не всегда получалось. То скрипнет панель на полу, где шагаем, то трещит ступенька лестницы, по которой спускаемся. Я чуть было не свалила маленький резной столик с вазой, что стоял под портретом бабушки в галерее — Фредерик подхватил его в последний момент.

Мы сами походили на двух призраков, бредущих в доме из дерева и лунного света, выхватывающего то наши бледные лица, то деревянные панели по стенам, то пушистые ковры под ногами, которыми так гордилась мать. То смутную, такую же призрачную, как мы сами, мебель.

В оранжерею было два входа, один с улицы, а другой прямо из дома — к нему-то мы и подошли. Фредерик положил ладонь на ручку двери и театрально посмотрел на меня. Хотелось его стукнуть, чтобы он пошевеливался, но я сдержалась и только кивнула.