Читаем Лильсден (СИ) полностью

В слегка ослабленных корсетах, мы расплескали батист и кружева по еще теплой земле. Кроме старшей Элинор, конечно же. Ей уже исполнилось двадцать два, в Лондоне за ней ухаживал какой-то Джордж Кортхоуп, и ни для кого не было секретом, что еще до Рождества он сделает ей предложение. Поэтому Элинор воображала себя настоящей леди и, вернувшись после лондонского сезона у бабушки, ощущала собственное превосходство над нами. Даже этим простым днем она вырядилась в атласное платье и не пожелала садиться на траву, устроившись с матерью на стуле.

— Леди Мэйхем на последнем балу была просто восхитительна! — щебетала Элинор. — Правда, все обратили внимание, что ее декольте уж слишком глубокое.

— Уж конечно обратили, — проворчала мать.

Ее совершенно не интересовали балы и приемы, она никогда не стремилась в Лондон, но знала, что Элинор важно рассказать всю эту чепуху. Мы же не были столь деликатны.

— Ой, да не интересны нам чужие платья! — фыркнула Кэролайн. — Тем более, этой курицы леди Мэйхем. Ее волнует только величина бриллиантов в колье.

Маргарет испуганно шикнула на нее:

— Ну что ты! Нельзя такое говорить! Мам, ну скажи ей.

— Кэролайн, леди стоит вести себя более благовоспитанно, — примирительно сказала мать.

— На лужайке я могу побыть не леди!

— Но постарайся, чтобы окружающие этого не слышали и не видели. Иначе может войти в привычку.

Близняшки Кэролайн и Маргарет еще продолжили вполголоса пререкаться, но мы давно привыкли к их спорам — не существовало вещей, в которых эти двое могли согласиться. Решительная Кэролайн, как говорили, походила на мать в молодости, не зря ее назвали в честь нее. Такая же острая на язычок, правда, не знавшая, когда стоит промолчать. Тихая и скромная Маргарет была ее зеркальным отражением внешне, но по характеру никак не походила. Она боялась всего на свете, говорила тихо и постоянно таращила глаза — как мне кажется, от страха перед миром вокруг. Поговаривали, на нее положил глаз сын леди Мэйхем… но он был таким же мямлей и тихоней, как сама Маргарет, так что помолвка могла затянуться еще на несколько сезонов.

Близняшки шептались, Элинор продолжала щебетать, не обращая на них внимания, а мать делала вид, что слушает, но на самом деле обмахивалась веером и смотрела на дорогу, где вскоре должен был появиться экипаж отца и Фредерика из Лондона.

Я тоже молчала, наслаждаясь теплым солнечным светом и лениво размышляя о том, что на моем лице точно проступят непокорные веснушки. Придется опять просить Дороту пытаться свести их. Но сегодня подобные мелочи не волновали, и я просто хотела наслаждаться осенью.

— А я опять ее видела, — внезапно сказала Маргарет.

Как по команде, стихло и ворчание Кэролайн, и щебет Элинор. Веер матери застыл, прикрыв ее губы, так что я могла видеть только глаза, как будто пригвоздившие мою сестру. Но Маргарет не смотрела на мать, поэтому ничего не замечала, теребила пальцем травинку.

— Кого видела? — спросила я.

За что получила уже в свой адрес испепеляющий материнский взгляд. Но мне было все равно, я снова хотела услышать от Маргарет историю, которая была страшнее всех, что я читала тайком от матери в дешевых романах, которые привозила из Лондона.

— Призрака, — тихо ответила Маргарет. — Мне ночью не спалось, и я подошла к окну. Сегодня было очень светло от лунного света… и я увидела тот же белый силуэт в оранжерее.

— Милая, тебе снова показалось, — сказала мать спокойно, но в ее голосе прорезались стальные нотки.

Маргарет упрямо замотала головой:

— Мне вовсе не показалось! Я видела ее!

— Тебе показалось. И не будем больше об этом, выкинь из головы свои фантазии. В Лильсдене нет и не может быть привидений. Элинор, дорогая, так что ты говорила о леди Мэриболд?

Элинор с радостью продолжила верещать, а Маргарет незаметно надула губы. В последнее время она все чаще рассказывала о каком-то призраке, но мать терпеть не могла подобные разговоры и пресекала их на корню. Украдкой я посмотрела на видневшуюся оранжерею, пристроенную к южной части дома. Отлично видная из окон комнаты Маргарет, вся в стеклянных окнах и экзотических растениях, за которыми ухаживал вечно ворчащий мистер Мюррей.

Мне нравилась влажная духота оранжереи, нравилось уединяться в ней с книгой в руках. А еще мне нравились истории о привидениях, но расспрашивать Маргарет наедине было бессмысленно. Она пугалась и смущалась так, будто ей не двадцать один, а десять. Но я знала, скоро у меня будет союзник касательно потустороннего мира: Фредерик любил подобные вещи так же страстно, как и я.

Солнце уже двигалось к закату, а слуги начали зажигать огни в особняке, когда от него подошел мой младший брат. Ллевелину было четырнадцать, и казалось, он всегда с трудом прятал улыбку в уголках губ. Возможно, так оно и было на самом деле.

— Матушка, слуги видели с верхних этажей, что приближается экипаж.

— Верно это ваш отец и Фредерик, — мать сразу заторопилась. — Пойдем, встретим их.