Читаем Лиловая мгла полностью

Шар, похоже, был поврежден буром. Двое рабочих, которые по поручению Леннокса стали убирать его в специальный пакет для геологических образцов, управлялись к камнем очень неловко, он упал на землю и по трещинам распался на куски.

Ничто в мире не поможет мне забыть последующие события, хотя именно этого я больше всего желаю и буду желать до самой смерти. Каждую ночь мне снится эта сцена, ставшая началом самого чудовищного кошмара, свидетелем и участником которого я когда-либо становился. Из-под осколков разбившегося шара, оказавшегося полым, медленно поднялось вверх призрачное облачко то ли фиолетового, то ли лилового газа. Его было не много — не больше полусотни кубических дюймов — но вид лилового облака словно заворожил нас. Потрясал не странный цвет газа — теоретически он мог быть результатом особой химической реакции взаимодействия какого-то вещества с воздухом. Как зачарованные, мы смотрели на двигающийся туман — двигающийся, несмотря на полное отсутствие в атмосфере и намека на ветер! Траектория его перемещений была сложной, прихотливой и заставляла предполагать в ней проявление какой-то целенаправленной воли. Но нет, в это было невозможно поверить, это казалось верхом абсурда… Воля у газа?..

Пропорхнув над нашими головами (при этом находившиеся ближе всего к загадочному облаку люди в испуге шарахнулись от него в сторону), туман прижался к земле, а затем скользнул под днище повозки, в которой сегодня утром нам доставили из Феннера продовольствие. Все попытки обнаружить его оказались безуспешными, что привело профессора Леннокса в отчаяние. Он полагал, что мы безвозвратно упустили уникальное явление, имеющее колоссальное значение для мировой науки и — надо думать — для его дальнейшей карьеры. Увы, отчасти он оказался неправ.

Остаток рабочего дня прошел достаточно спокойно, и к вечеру лиловое облако перестало быть основной темой разговоров, продолжая будоражить только Леннокса и его институтских коллег. Я также отказался от попыток как-то объяснить этот феномен, понимая их бесполезность, да и Иштвану по этому поводу не приходило в голову ничего путного. Наступили сумерки, и я со своим венгерским другом присоединился к обществу любителей провести время за игрой в бридж. Но едва мы взяли в руки карты, как в нашу палатку ворвался запыхавшийся деревенский мальчишка и заплетающимся от усталости языком принялся излагать совершенно непонятные вещи. С трудом мы сумели разобрать что-то вроде: «Дом сошел с ума… с ним творится ужасное… ради Бога, помогите!..». Я тогда предположил, что паренек имеет в виду внезапное безумие жителей какого-то дома, а один из техников грубовато заметил, что у самого мальчика, должно быть, не в порядке с головой.

Тем не менее, уклоняться от необходимости хотя бы посмотреть на этот «страшный» дом было бы неэтично, поэтому мы с Иштваном быстро облачились в уличную одежду и, ведомые юным феннерцем, отправились по широкой колее, проделанной в пойменном лугу колесами многочисленных повозок. По пути нам попались мистер Барт с доктором Ленноксом и его помощниками, которые неохотно приняли наше предложение посетить Феннер. «Что ж, по крайней мере, мы совершим неплохой вечерний моцион», — сказал я, и не слишком торопливо, как нас ни подгонял деревенский мальчик, мы зашагали навстречу ожидаемому забавному приключению.

Часов около десяти мы достигли Феннера и уже на окраине поселка столкнулись с толпой вооруженных чем попало фермеров. Благодаря большому количеству охотничьих ружей, топоров и вил они выглядели достаточно грозно, но при ближайшем рассмотрении оказались панически напуганными и вряд ли могли бы дать отпор хоть одному решительно настроенному преступнику. Однако обычное уверенное настроение Мозеса Барта и его решительные расспросы несколько успокоили их. После того, как самые крепкие феннерцы пришли в себя, они осторожно отвели нас на противоположную сторону деревни, где находился вызывающий у них непреодолимый страх дом. Вперед выдвинулся фермер по имени Асаф Хартли, которому принадлежало упомянутое здание. По его словам, это был примыкающий к хлеву большой сарай, где по ночам стояла та самая повозка, на которую обратил свое внимание (если можно так выразиться) вырвавшийся из каменной глобулы лиловый туман. Чем ближе мы подходили к сараю Хартли, тем отчетливее доносился странный звук, чуть позже распознанный нами как жалобный стон какого-то большого животного. На наши расспросы Асаф нес недостойную даже такого мужлана околесицу, и нам пришлось отложить все выводы до собственного знакомства с «взбесившимся» сараем. Еще несколько десятков ярдов… вот показалось нечто, напоминающее хозяйственную постройку… Пресвятая Дева Мария!..