Читаем Лихая шайка полностью

– Уморили вы меня, Петр Лазаревич! И что это за бандиты такие? Невидаль какая! Неужто и в острог их заключить нельзя? Нет, Петр Лазаревич, дорогой, беспорядок в вашем ведомстве царит! Не иначе как.

– Помилуйте, ваше сиятельство, – горячо возразил обер-полицмейстер. – Позвольте заступиться за учреждение, вверенное мне. Должен. Потому никак нельзя умолчать в этом случае. В ведомстве нашем, как никогда, сейчас порядок устроен. Все чины по струнке подтянуты. Околоточные да городовые примерную дисциплину демонстрируют…

– Но как же тогда вышло, что Вайсман вы эту упустили? – вновь принялся за свое генерал. – Нет, Петр Лазаревич, вы уж будьте добренькими, так сказать, решите этот вопрос положительно. А-то нервы мои старые могут и не выдержать такого позора на старости лет. Чтобы город в беспорядках при Бездомникове погряз, такому не бывать!

Генерал направился к своему рабочему месту и грузно опустился на стул.

– Позвольте, ваше сиятельство, тот же час все для этого сделаем. – Пороховицкий склонился в почтительном полупоклоне. – Облаву сегодня же устроим. У нас и жандармские части для того уже предупреждены. Что до Вайсман, то по имеющимся у меня агентурным данным, из города она не выезжала и в пределах его сейчас пребывает. Не иначе. Уйти из оцепления, организованного Пороховицким, еще никому не удавалось…

– Я ваше обещание расправиться с Вайсман уже не первый раз слышу, – устало подхватил Бездомников. – С этим делом нужно покончить немедленно, Петр Лазаревич. Незамедлительно, так сказать!

– Смею вас заверить, Кирилл Матвеевич, самым что ни на есть вернейшим способом, что сегодня же схватим, – заверил генерала Пороховицкий.

Взгляд Бездомникова все чаще обращался к известному шкафчику. Пороховицкий с облегчением подумал, что аудиенция близится к концу. Полковник готов был биться об заклад, что как только он переступит порог генеральского кабинета, градоначальник не преминет заглянуть в этот шкаф. Предчувствия Петра Лазаревича не обманули. Генерал поднялся из-за стола и быстро подошел к двери.

– Не смею дольше вас задерживать, Петр Лазаревич. И так уж много времени отнял. Вы уж не обессудьте. Седины мои позволяют мне с иными, пусть даже очень уважаемыми чинами, как вы например, разговаривать в подобном тоне.

Бездомников одной рукой отворил дверь кабинета, а другой слегка дотронулся до рукава Пороховицкого. Стряхнув с материи невидимую пылинку, генерал увел взгляд в сторону и заговорил снова, но на этот раз значительно тише:

– Позвольте вам сказать последнее прямо без обиняков… Век мой спет, Петр Лазаревич. Да-да! Служил я все жизнь так, что комар носа не подточит. Старания для того особые прилагал. И чтобы сейчас, под занавес, так сказать, моей карьеры – в лужу сесть! Это, Петр Лазаревич, не по моему характеру… Сами понимаете, в одной связке мы с вами, так сказать, – зашептал доверительно генерал. – А отвечать, как ни крути, за все мне, градоначальнику Московскому. Потому уж в ваших руках и мое, и ваше, получается, будущее. А в моих соответственно ваше, – Бездомников ткнул указательным пальцем в грудь обер-полицмейстера. – Ну все. Ступайте теперь…

Бездомников невозмутимо улыбнулся. Перед порогом Пороховицкий на мгновение задержался и отвесил генералу короткий, но почтительный поклон.

Ни на секунду не задерживаясь, полковник развернулся и стремительно пошел по коридору прочь. Голос генерала все еще гудел в голове Петра Лазаревича. Мысленным взором обер-полицмейстер все еще видел Бездомникова, расхаживающим по кабинету. Вот он подходит к шкафу. Бросил взгляд на дверь, заперта ли…

Пороховицкий готов был поклясться, что в эту минуту генерал уже держит в руках бутылку изысканного портвейна «Леве» или еще что-то в этом же роде.

Через минуту полковник уже спускался по ступеням резиденции градоначальника к своему экипажу.

Осенний ветер освежил своим дуновением лицо. Пороховицкий с размаху плюхнулся на мягкое обитое кожей сиденье коляски.

– Пошел! – гаркнул Петр Лазаревич извозчику.

– Куда? – хрипло осведомился Еремей.

– В канцелярию гони! Да, побыстрее.

Петр Лазаревич приподнял воротничок мундира и с наслаждением откинулся на спинку. Еремей без лишних объяснений сообразил, что начальство поспешает, рванул из-под пояски кнут и лихо пустил лошадей с места вскачь. Рыжая тройка, цокая копытами по булыжнику, понеслась по известному маршруту. Встречные ямщики, завидя несущийся на всех парах экипаж обер-полицмейстера, испуганно жались к тротуарам. Прохожие, переходившие улицу, шарахались врассыпную.

Истрепанный султан на древнем изношенном кивере извозчика, который Еремей наотрез отказывался менять на новенький казенный цилиндр, развевался и подпрыгивал на затылке кучера в такт топоту копыт.

Ворота особняка Бездомникова еще не скрылись из виду, но мыслями Пороховицкий был уже далеко от злосчастного места.

– Канцелярия, ваше благородие! – окликнул кучер Петра Лазаревича, когда экипаж остановился у подъезда полицейского управления.