Читаем Лик Архистратига полностью

Тут со стороны болгарской деревни послышался утробный рёв мотоцикла и на дороге показался Наташин знакомый. Через несколько минут он подкатил, и друзья принялись усаживаться в поданное «ландо». Вещей у них было не много: у Димы ничего, а Наташа захватила всё-таки небольшой рюкзачок.

В поход девушка собиралась капитально, потому что кроме джинсового костюма на ногах у неё красовались настоящие горные ботинки. И где только откопала? Но у ЦеКовских хозяйственников пансионата, наверное, ещё и не то можно отрыть при желании.

Дмитрия поразило больше всего транспортное средство татарина. Внушительный немецкий мотоцикл «Цундап» с мощным двухцилиндровым мотором, пригнанный в Россию из Германии ещё во времена Великой Отечественной войны, потому что на люльке, где сидела Наташа, сохранилась настоящая турель! Может быть, у Муссы и пулемётик где-то лежит, солидолом смазанный. Вдруг пригодится хохлов из Крыма выгонять!

Мотоцикл хоть и громко, но безотказно урча, отмерял киммерийские километры. Дорога, поднимаясь к вершинам, скоро вывела их к посёлку ничем не отличавшемуся от десятков других, разбросанных по Черноморскому побережью.

— Эй, молодёжь, прибыли, — окликнул их Мусса. — Прибыли. Грушевка.

Он слез с мотоцикла, помог девушке выбраться из люльки. Достал её сумку и полез зачем-то в заднюю часть люльки, служившую багажником и имеющую специальный люк.

— Ну, здравствуй, Старый Крым, — картинно раскинул руки Дмитрий, встав в позу рядом с мотоциклом.

— Лучше бы выбраться помог! — заворчала Наташа. — А то оставил меня на шофёра. Вот и всё ваше мужское рыцарство!

Дима сконфуженно попытался что-то промямлить, но решил бросить это грязное дело. Никуда не денется, простит. А не простит, так не судьба, значит. Никогда Господь не даст того, что ни поднять, ни унести. По всей вероятности где-то в безоблачной канцелярии услышали это деланное бесшабашие, и прощение было отпущено вместе с дамским кулачком в бок.

— Ой!

— Вот те ой, — Наташа ещё раз попыталась ткнуть в бок своего незадачливого рыцаря. — Назвался груздем…

Дима поймал её руку, притянул к себе.

— Наташенька! — миролюбиво прошептал Дима. — Тебе вовсе не идёт домашний дисциплинарный порядок, а я не владею кухонным боксом.

Лицо её оказалось так близко, глаза такие весёлые, а мускатный запах волос, кружащий голову, точно карусель, так запутывал мысли, что Дима естественно сделал то, что положено рыцарю — отвесил поклон. Представляете? Вот и я тоже не представляю. Зато всё представила Наташа. Она просто без реверансов поцеловала Диму. Сама. А когда он, одумавшись и опомнившись, попытался всё повторить, в его опомнившихся руках оказался только обломок пустоты. Девушка ловко избавилась от опасной близости. Наверное, опасной телесная близость была сейчас для обоих, потому что ничто человеческое никому не чуждо.

— Пещера здесь недалеко, — вернул воркующую парочку на землю Мусса. — Вон та тропа выведет вас прямо к обрывистому склону. Пещера высоко. Надо уметь по скалам лазать, либо на верёвке сверху спускаться. Я вот нашёл тебе, Наташка, в багажнике альпинистский шнур капроновый. Держи, пригодится. Но назад в пансион уже сами добирайтесь. Я не знаю, когда вы и когда я освобожусь.

— Ничего, Мусса, мы разберёмся, — кивнула девушка, подхватив увесистую бухту капронового каната.

— На всякий случай запомните, — промолвил тот на прощание. — Человеку на земле, кроме любви, вовсе ничего не надо. Не надо и всё. Хотя нет, нужна ещё надежда, чтоб верить в «Ничего не надо». Если надежды нет, то сразу появляются миллионы претензий не только к окружающим, а и к самому Богу.

— Не знаю, может, вы и правы, — Наташа задумчиво взглянула в глаза татарину. — Может, всё в этом мире гораздо проще, чем мы выдумываем? Не знаю.

— Ну, герой, — обратился Силкан к Дмитрию. — Девушку на тебя оставляю. Не потеряй, смотри!

Татарин некоторое время глядел вслед удаляющейся парочке потом, воровато оглянувшись, перекрестил их вслед, как делают только русские бабушки и жёны, крестя вослед уходящих на войну сыновей. В этом не было ничего необычного, если бы уходящих не перекрестил мусульманин Мусса Силкан.

Тропа огибала несколько новых кирпичных домов, отгроханных по запросам «новорусской архитектуры», ныряла меж одиноких глинобитных домов, оставляя в стороне настоящие сакли — а как же в горах без этого! — и мимо кипарисов, зелёным забором окруживших тютину, [9] убегала дальше в горы. Наташа взяла Дмитрия за руку, потянула на тропинку:

— Ну что, идём, блуждающий странник? — улыбнулась она. — Вместо всех известных крымских экскурсоводов вашим вниманием, уважаемая публика, завладею я на некоторое время. Надеюсь, вы не против?

Публика была нисколько не против, поэтому оба, весело болтая, пересекли Грушевку и вышли в дикий Старый Крым, где не ступала нога человека. Ну, или хотя бы не ступала. В Крыму, конечно, невозможно найти «белого пятна», но очень хотелось верить в обратное. Подъём к ожидаемому пещерному зеву не стал от них долго прятаться, не понадобилось даже дорожных указателей на белое пятно планеты.