– Зачем все это Гелэрду? – недоуменно спросил бургомистр.

– Кажется, я знаю, – сказал Финли.

– Может, просветишь нас, сынок?

– Наверное, учитель сам вам объяснит, вон он идет…

Эпилог

Они неспешно прогуливались по берегу Кавы. Три мага. Гелэрд, Гунс Живот и Финли, бывший Свинодав.

Гелэрд так и не удостоил бургомистра объяснениями. Просто забрал Финли и ушел. Бургомистр не настаивал.

Финли вспоминал прощальный взгляд Тинары, наполненный теплотой. От него на душе было легко и приятно. Финли знал, что еще не завоевал девушку, но теперь он это сделает. И никто не сможет ему помешать!

Еще он вспоминал прощальный взгляд Гульда, наполненный черной ненавистью.

Но Финли уже не боялся гуарда.

– «В стрессовой ситуации возможности мага возрастают в сотни раз! Чтобы раскрыть потенциал, тебя должно пронзить жало страха». Я правильно понял ваш замысел, учитель?!

– Более чем. Но в твоем запущенном случае жала страха было бы недостаточно. Понадобились клыки страха, меч страха и вертел страха!

– Меня могли убить!

– Я верил в тебя, Финли.

– «Верил»?! А если бы Пыр проткнул меня?!

– Ты бы умер. Но ты ведь справился.

– А если бы Харс распорол меня?!

– Ты бы умер. Но тебе ведь хватило мозгов, чтобы обхитрить глупое животное.

– А если бы меня зажарили?!

– Ты был бы съеден. Но ведь не зажарили же!

– Небо! Почему маги такие?! Жесткие, как камень!

– Потому что мягкие умирают, Финли. Ты был в шкуре зверя, теперь ты должен это понимать.

– Ваш учитель тоже над вами так издевался?!

– Спроси у него сам.

– Было дело, – охотно признался Гунс. – Неделю у меня по болоту скакал, квакая и уворачиваясь от ужей!

– Маги бессердечные!

– Теперь и ты маг, Финли.

– Что-то мне уже расхотелось им быть.

– Поверь, ты еще войдешь во вкус.

Роман Демидов

Быть

Снова мир «Ведьминого века»? Да. Но не только он. В рассказе «Быть» присутствует кое-что из другого романа Марины и Сергея, «Долина совести». Не персонажи, не сюжетная линия – а фантастическое допущение: узы. Странная, зловещая, не имеющая рациональных объяснений власть, которую носитель этого загадочного фактора обретает над человеком, пообщавшись с ним некоторое время. Над любым человеком. Даже помимо своей воли.

Это не власть в прямом смысле слова, но зависимость, превосходящая наркотическую. Неразрывная связь. Вопрос жизни и смерти.

Мир «Долины совести» – обычная для творчества Дяченко «восточноевропейская страна», отсутствующая на картах нашей реальности, но лишенная каких-либо проявлений магии. Кроме уз.

Но что, если точно такая же способность даст о себе знать в другой восточноевропейской стране? В той, где есть ведьмы и нявки, инквизиция и служба чугайстеров?

И кто сказал, что эта способность исчезает после смерти?

…Улыбнулась, показав мелкие, совсем не хищные зубы.

– Ты не осмелишься, – сказала она.

* * *

На ладони у него лежала монета. Потускневшая, истертая множеством рук, с щербинкой на гербе, похожая на миллиарды других. Самая страшная монета в его жизни.

«Подбрось ее. Ну же».

Монета оторвалась от руки, лениво вращаясь в воздухе. Он отслеживал ее полет взглядом, пытаясь вычислить, какой стороной она повернется к нему в итоге.

Аверс или реверс. Герб или номинал.

Мучительная смерть или недолгое существование в вечном страхе.

Монета достигла высшей точки полета. Рухнула вниз, на ладонь.

Герб.

Сейчас он должен был почувствовать облегчение. Шумно выдохнуть, ощущая, как сваливается с плеч мертвая туша невозможного выбора, и жизнь устремляется в окончательно определенное русло. Но легче не стало.

«Нет, нельзя решать такие вещи одним лишь броском монеты. Скажем, десять. Или выбрать какое-нибудь неочевидное число?»

Он ударил себя по колену, не позволяя мыслям скрыться в ворохе глупых мелочей. Десять бросков. Один уже сделан, осталось девять. Поехали.

Три герба. Два номинала. Герб. Три номинала.

Монета, да ты издеваешься.

Решающий бросок. Он подкинул монету к самому потолку. Она ударилась о люстру и, отклонившись от прямой линии, пролетела мимо подставленной руки – или он сам, не сознавая этого, отдернул ладонь? – прокатилась по полу и затерялась под столом, в клубке отрастивших пыльные космы проводов.